Танкист из XXI века оказывается в 1941 году и переживает ужас Великой Отечественной войны. Боевая машина, окружение, разведка и танковые бригады — все это круги фронтового ада. Герой на собственной шкуре познает жестокость войны и беспомощность перед её неумолимой машиной.
Бросить жалко – казенное имущество; тащить с собой – груз уж очень обременительный, почитай, три пуда бесполезного железа, поскольку патронов нет. У каждого бойца боезапас – только то, что в магазинах винтовок, подсумки пустые.
Хозяйственная жилка перевесила.
Старшина вытащил из чехла саперную лопатку, сноровисто вырыл небольшую яму, быстро разобрал пулемет на три крупные части – станок, тело и щит, уложил в яму и присыпал землею.
– Думаю, погоним немца вскоре, тогда и откопаю, – успокоил себя старшина. Повернулся к нам: – Идем цепочкой по одному с интервалом пять метров. Не отставать.
И первым пошел по лесной тропе.
Взошедшую луну периодически закрывало тучами, идти было тяжело – ноги цеплялись за коряги, кочки, траву. Чем дальше отходили мы от брошенных позиций, тем гуще становился лес. Ветки в темноте так и норовили хлестнуть по лицу. Хоть глаза и привыкли к темноте, нам все равно приходилось напрягать зрение и слух, чтобы не потерять из вида идущего впереди."
"Так шли мы часа два, но не думаю, что преодолели больше пяти-шести километров.
На привале я подошел к старшине:
– Давай на дорогу выходить, она правее идет. За ночь по ней дальше уйти можно.
– А вдруг немцы?
– Ночью немцы спят. Да и человека вперед послать можно – метров за сто от основной группы. Случись чего, упредит заранее, чтобы все под удар не попали.
– Разумно. А кто первым пойдет?
– Да хоть бы и я.
– Договорились. Будем выбираться на дорогу.
Немного отдохнув, мы стали забирать вправо, пока не вышли на дорогу. Была она пустынна, вся в воронках от бомбежек, дорожное полотно покромсано гусеницами танков. Но идти по ней было несравненно легче, чем по ночному лесу.
Я выдвинулся вперед и шел в одиночестве, больше прислушиваясь, потому как видно было на расстоянии не более двадцати шагов.
Шли мы таким образом часа два, как вдруг я заметил блеснувший впереди огонек. Лучик фонарика или неосторожно включенная фара, но я бросился в кювет и трижды коротко свистнул.
Через несколько минут ко мне по обочине подобрался старшина:
– Чего тут?
– Огонек впереди мелькнул. Непонятно – наши или немцы.
– Ага, понял. С дороги в лес уйти надо, до утра немного осталось. Отдохнем, а рассветет – увидим.
– Так же думаю.
– Тогда в лес, танкист.
Я направился перебежками в темнеющий совсем рядом лес, старшина – назад, к бойцам. Встретились уже под покровом деревьев.
– Краснов! На опушку, будешь в охранении. Всем остальным – отдыхать до утра.
Все с удовольствием улеглись – кто где.
