Автор
На этом пресловутом дне всё изменилось для Артема: мир вокруг стал невероятно сложным и острозамученным. Теперь он понимает, что каждый шаг на новой политической шахматной доске может оказаться последним. Время заставило его осознать важность каждого момента в жизни. Начало карьеры - это лишь первая пешка в большом и грозном бою, где победу ожидает только один....
Только его сильное тело напротив моего…
- Здрасте… - слышу за своей спиной и с визгом слетаю с Артёма.
Задеваю табуретку и с воплями скачу на одной ноге, зажав в руке ушибленный мизинец.
- Блииин… - стону я, потому что ну очень больно!
Смотрю на Иноземцева злюще.
«Полы скрипят?».
«С улицы услышим?».
- Привет, - дружелюбно приветствует он моего племянника и протягивает ему руку, небрежно прикрывая второй рукой свою ширинку.
Я не знаю насколько Никита подкован в вопросе, но лично для меня очевидно, что в брюках нашего гостя кто-то спрятал бейсбольную биту!
Сгораю от стыда, будто меня на костре сжигают.
- Можно мне тоже? – спрашивает Никита, кивая на большой пакет из Макдонольдса.
Иноземцев затарился на целый полк.
- А каша? – не забываю я возмущённо.
- Можно мне сегодня передохнуть? – приложив руку к груди, просит он.
Ах, так? Каши у меня хорошо получаются!
- Бери, - бурчу я.
Никита спокойно роется в пакете, прихватывая в, том числе, картошку фри, и уходит, бросив на прощание:
- Я возьму твой ноут.
Перевожу глаза на Иноземцева. Он лыбится, вставая и поправляя брюки.
Очень смешно.
Где-то на диване звонит мой телефон, и я хромаю к нему.
Сажусь и снимаю трубку.
- Алло?
Артём опускается рядом на колени и берёт мою стопу в руки. В окружении его длинных пальцев она кажется меньше, чем на самом деле. Он мягко нажимает на мизинец и поднимает на меня глаза.
- Настя, здравствуй. Это Люба, - говорит мама Иноземцева.
Качаю головой, давая понять, что мне не больно, удивлённая таким неожиданным звонком.
- Эмм…здравствуйте… - отвечаю, стараясь звучать жизнерадостно.
Тычу в Артёма пальцем и одними губами произношу «МА-МА». Очевидно, он понимает, о чём я, потому что лицо его вдруг становится непроницаемым.
Отстранённым.
- Скажи, Артём с тобой? – спрашивает Люба.
Мне очень нравится эта женщина. Она…замечательная. Она очень добрая. Искренне добрая и по-настоящему интеллигентная. И она не кичится этим.
У Моего Викинга не могло быть другой матери. В его чертах чётко видна её парода. Они очень похожи.
- Да…со мной… - отвечаю неуверенно, вопросительно глядя на Иноземцева.
- Ты не могла бы передать ему трубку? – вежливо просит она, но я слышу волнение за этим спокойствием.
Артём резко качает головой и встаёт. Наблюдаю за ним удивлённо. Он отходит к окну, демонстрируя мне свою идеальную задницу, запакованную в дорогие брюки.
