Автор
На этом пресловутом дне всё изменилось для Артема: мир вокруг стал невероятно сложным и острозамученным. Теперь он понимает, что каждый шаг на новой политической шахматной доске может оказаться последним. Время заставило его осознать важность каждого момента в жизни. Начало карьеры - это лишь первая пешка в большом и грозном бою, где победу ожидает только один....
Карий взгляд прекращает гипнотизировать пространство и падает на меня. А затем его хозяин накрывает мою руку своей и поворачивает голову, закрыв глаза. Целует мою ладонь и кладёт её на своё сердце.
- Пожалуйста, поехали домой, - ПРОСИТ он, лишая меня какой-либо воли.
Бегаю по его лицу глазами. Оно, как всегда, упрямое. Может, мне показалось?
Как я могу отказать, когда он разбрасывается этими своими «пожалуйстами»?
- Прямо сейчас? – уточняю на всякий случай.
- Да.
Упрямое создание.
Ладно...хорошо...
- Мне нужно вещи собрать, - говорю, разглаживая ладошками футболку у него на груди.
Действительно, почему бы ему не улыбаться? Он опять получил всё, что захотел.
Похоже, это моя карма, терпеть его дерьмовый характер и подчиняться.
- Я тоже тебя люблю, - тихо говорю ему. - Очень сильно. Там у нас в гостях мой бывший муж, приехал навестить Ванечку.
Его лицо мгновенно меняется.
Вот. Вот этого Иноземцева я знаю. С возвращением, блин!
- Так и знал, - сощурившись, зловеще тянет он.
- Только попробуй устроить скандал, - повторяю я.
- Посмотрим... - надменно бросает он, выпуская меня из рук.
Вздыхаю.
Да уж. Это определённо моя карма.
Глава 40. НАСТЯ
Отталкиваю предложенную мне руку и сама, пыхтя, выбираюсь из машины.
- Может, хватит уже?.. – вздыхает Иноземцев, давая мне дорогу и придерживая дверь.
Смерив его уничижительным взглядом, разворачиваюсь, чтобы достать спящего Ванечку из детского кресла.
- Давай, помогу… - слышу тихий голос за спиной.
Я себе не враг, поэтому, сжав зубы, отхожу в сторону и складываю руки на груди. Всё-таки, в моём сыне девятнадцать кило.
Смотрю куда угодно, только не на этого НЕПРОХОДИМОГО БОЛВАНА и САМОДУРА.
Как я вообще додумалась влюбиться в него без памяти?
Оглядываюсь и недоумеваю от уличной иллюминации во дворе Иноземцевых.
Артём пристраивает моего сына у себя на плече и осторожно спрашивает, протягивая мне свободную руку:
- Пошли?..
Игнорирую этот жест примирения и прячу ладони в карманы куртки, но внутренности мои сжимаются при виде того, как трогательно Ванечка смотрится на плече этого мужчины.
Особенно, в свете его последних, так сказать, свежайших фокусов.
Артём опускает руку и отворачивается.
Обиженный.
Ну, вот прекрасно!
Злюсь.
На самом деле, это что-то новенькое.
