Автор
На этом пресловутом дне всё изменилось для Артема: мир вокруг стал невероятно сложным и острозамученным. Теперь он понимает, что каждый шаг на новой политической шахматной доске может оказаться последним. Время заставило его осознать важность каждого момента в жизни. Начало карьеры - это лишь первая пешка в большом и грозном бою, где победу ожидает только один....
Потом загадочно улыбается и кивает.
Женщины.
Отодвигаю её и иду за своим пальто. Кажется, рабочий день у меня закончен.
Беру Настю за руку, сплетя наши пальцы, и увожу из Правительства, не забыв предупредить своего секретаря и прихватив зонт.
На улице прекрасный февральский дождь. Серо и немного депрессивно. Раскрываю над нами зонт, и Настя прижимается к моей руке, обвив мой бицепс своими ладонями.
- Где ты машину поставила? – спрашиваю, оглядываясь поверх её головы.
- Возле аптеки… - смущённо говорит она.
- Фига се, - усмехаюсь я, меняя наше направление.
- Ближе пришлось бы делать параллельную парковку, - поясняет она, семеня за мной.
- Ну, и чё? У тебя же хренова туча вспомогательных парковочных датчиков.
- Я им не доверяю, - бурчит она.
Хмыкаю, видя белый Лексус в конце бардюра. Да, уж. Вот это парковка. Пожалуй, попридержу комментарии.
Открываю для неё пассажирскую дверь и помогаю усесться. Сам занимаю водительское кресло, забросив зонт назад. Пишу Кириллу о том, что мои планы изменились.
Настя рассматривает своё кольцо, о чём-то глубоко призадумавшись. Беру её лежащую на колене ладошку в свою и подношу к губам.
- Что ты там кумекаешь? – спрашиваю, целуя её.
- Ничего…просто, - тут она смотрит на меня и я вижу бурю каких-то чувств в этих прекрасных глазах.
- Просто, что? – спрашиваю, поглядывая на неё.
- Ты был там с той женщиной…помнишь? В том отеле...
Я уже смутно помню каких-то женщин, кроме неё.
- Ну, был, и что? - говорю, сворачивая на светофоре.
- Я весь вечер тебя ревновала... - признаётся она вдруг и отворачивается, кусаю губу.
Смеюсь, накрывая ладонью её коленку.
- Да ты на меня не взглянула ни разу, - напоминаю ей, пускаясь в воспоминания, что, в принципе, мне не свойственно.
- Откуда ты знаешь? - удивлённо вскидывается она.
- Настя, - вздыхаю я, раскалываясь. - Я тебя во всех позах отымел в своей голове в тот вечер.
- Правда? – восторженно пищит она, будто я сказал что-то типа «я увидел тебя и сразу сложил в голове небольшую оду о любви и возвышенных чувствах и тра-ля-ля-ля».
- Правда, - вздохнув, отвечаю я.
Откидываю голову на подголовник и плавно веду машину, наслаждая всем. Я не хотел бы вернуться в том вечер. В том вечере она не была МОЕЙ. Я не мог к ней прикоснуться, не мог её поцеловать.
