Автор
На этом пресловутом дне всё изменилось для Артема: мир вокруг стал невероятно сложным и острозамученным. Теперь он понимает, что каждый шаг на новой политической шахматной доске может оказаться последним. Время заставило его осознать важность каждого момента в жизни. Начало карьеры - это лишь первая пешка в большом и грозном бою, где победу ожидает только один....
- Серьёзно? А у тебя дети есть?
- Нет.
- Вот когда будут, тогда и будешь раздавать советы! – грублю я и уже жалею об этом.
- Отлично, - холодно отвечает Артём и кладёт трубку.
Слушаю тишину на том конце провода и утыкаюсь лицом в подушку.
Мне никогда не совладать со своим характером. Мама говорила, что со мной ни один мужик не уживётся. Так и вышло.
Всхлипываю.
Кажется, у нас с Артёмом тоже ничего не получается…
Он привык, что всё вокруг подстраивается под него. Люди, обстоятельства и, возможно, даже всякие разные живые организмы.
Да, точно. Уверена, все муравьи под его ногами разбегаются с воплями.
Против воли смеюсь в подушку, но потом смех мой обрывается.
Ничего смешного.
Кажется, это мне в нём особенно и нравится. Только я опять же, не знаю что с этим делать. С таким мужчиной совладать невозможно, рано или поздно он меня сломает. Опять же, во всех смыслах. Я потеряю себя, а он ко мне охладеет.
Я боюсь.
Может…нам вообще не стоит всё это начинать?
Я ещё могу задавить этот бушующий фонтан эмоций в своей душе.
Все мои внутренности скручивает от этой мысли. Даже пустой желудок бунтует, будто меня сейчас стошнит.
Делаю три глубоких вдоха и сажусь. Рошка смотрит на меня своими печальными преданными глазами, лёжа на краю кровати.
- Ну, а ты уже чего? - сокрушенно спрашиваю её.
Она молчит.
Дрожащей рукой набираю сообщение.
Я: «Может, мы поспешили? Думаю, тебе удобнее было бы с другой женщиной.
Снова ложусь и, не мигая, смотрю в балконное окно. Вижу серое-присерое небо. Такая тоска.
Что это?
Слеза?
Зло смахиваю её со щеки.
О неееет…
Я не должна так реагировать. Я почти его не знаю. Совсем его не знаю.
Но, я умираю, как хочу к нему в четверг в семь. Я уже мысленно там. С трепетом, наконец-то, снова позволяю ему себя обнимать, сжимать и лапать. Целовать себя. Это было умоотключительно. Вспоминаю его эрекцию, давящую на мой живот. У меня между ног всё сжалось в ответ на это воспоминание.
Я уже мысленно нарисовала себе эту эрекцию. Горячую. И она вся для меня.
Аааа...
Господи, а вдруг я в него втюрюсь, и что тогда?
А может, я уже?
О, нет, нет, нет…
Телефон в руке пищит, и я долго не решаюсь прочесть сообщение.
ВИКИНГ: «В четверг в семь.».
Мне совсем не легче от этого ответа. Ни капельки.
Откидываю одеяло и встаю с кровати, поникшая и сгорбленная.
- Пошли, - говорю собаке на человечьем языке, но она меня прекрасно понимает.
