Автор
Внутри здания пульсирует как живой, атмосфера здесь острый наживка для ума и сердца. Герман Бондаренко чувствует себя как рыба в воде, даже будучи новичком. Тревога соседей не мешает ему наслаждаться теплым уютом помещения, где каждое слово и движение кажется знакомым и предвкушающим что-то невидимое и волнующее....
– По-твоему я похож на трепло?
– Да! Ой, нет! Я… я не это хотела сказать! – девчонка накрывает двумя ладонями рот и выпячивает испуганно глаза под угарный ржач Дэна, который, давясь смехом, хлопает меня по плечу, сообщая:
– Герыч, ты – трепло.
– Заткнись, – бросаю в друга взгляд, после которого тот затыкается, но ржать не перестает.
Они бесят меня оба. Раздражают своим дуэтом, именно так, вероятно, девчонка расценивает ситуацию, раз находит в Соколе поддержку, когда говорит мне типа с наездом:
– Ой, Бондаренко, вот не надо строить из себя святого.
С каждым словом эта Даша выглядит увереннее и увереннее, а моя челюсть, фигурально, ниже и ниже.
Сокол в нокауте. Должно быть, впервые за свою спортивную карьеру.
– Фантастика! – угорает он, глядя на нас. – Герыч, бери, бро! Ты сейчас как раз на нуле! А сколько там? – его пронырливая лапа тянется к пакету, но не достигает цели, выхватывая от девчонки шлепок:
– Эй! – сердито насупливается.
– Мля, Гер, пару раз пожрать в рестике и на пачку презиков тебе хватит, – ржет Сокол, из глаз которого уже брызжут слезы. – Ребята, вы – просто космос!
Что брызжет у меня, уверен, Дэну понятно по моей перекошенной роже, но девчонка расценивает по-своему, спрашивая:
– Этого что, мало? – посылает в меня острый, убийственный взгляд.
Трусы, которые сейчас на мне, стоят примерно столько же, а на рынке недвижимости цена за съем такой хаты, как моя, будет составлять в два с половиной раза больше того, что она предлагает, но дело не в этом.
– У меня есть квартира, – откидываюсь на спинку дивана и складываю руки на груди. – И я могу тебе ее сдать. Но… – растягиваю губы в улыбке и замолкаю.
Осматриваю два заинтересованных, вытянутых баранкой лица.
Дашкины глаза блестят. Она подбирается и будто бы готовится от радости выпрыгнуть из штанов, но героически ждет, пока я продолжу:
– У меня есть условие.
То, что она не вскакивает и не торопится уносить ноги, уже неплохо.
