Автор
Внутри здания пульсирует как живой, атмосфера здесь острый наживка для ума и сердца. Герман Бондаренко чувствует себя как рыба в воде, даже будучи новичком. Тревога соседей не мешает ему наслаждаться теплым уютом помещения, где каждое слово и движение кажется знакомым и предвкушающим что-то невидимое и волнующее....
Пары минут достаточно, чтобы начать:
– Наслышан, какое представление ты ночью устроил. На местном канале оценили.
Уже? Оперативно работают!
– А ты? Оценил? – расплываюсь в довольной улыбке, вспоминая, как ночью всполохнул скучные улицы."
"– Превышение скорости… – констатирует батя, забив на мой вопрос.
Под двести втопил, ага.
– Там по мелочи, – уклончиво отвечаю.
– Не остановился на требование сотрудника ДПС, – продолжает отец.
Было, да.
Мне рожа этого старлея издалека не понравилась. Стоял полусонный, скучал.
– Да чет очканул я, бать! Стоит мужик, палкой размахивает. Черт его знает, че у него на уме, – пожимаю плечами, включив дурака.
Покачав головой, отец грузно вздыхает.
– В крови промили…
– Ээ-э! – возмущённо подскакиваю на месте. – Че за гонево?
Я в трубку дышал, там все порядком было.
Зараза ты, старлей. На капитанские погоны зарабатываешь, леваки мне навешивая?
– Трезвый я был! Поиграл с гайцами в шашечки, в чем проблема?
– Герман! – тяжеля рука Бориса Германовича грохает о поверхность стола.
– Так не вытаскивай. Тебя никто не просит! – Взрываюсь я следом.
– Я тебя не узнаю сын.
– А я тебя не знаю, отец. – Вскакиваю со стула так, что тот с грохотом валится.
Срываюсь к двери, у которой торможу, слыша в спину:
– Двадцать восьмого числа…
– Твой день рождения… – перебиваю отца.
– Радует, что ты помнишь, – усмехается в ответ он. – Но я не об этом. В этот день я буду давать большое интервью. В нашем доме. Прилетит Богдан. Я хочу, чтобы оба моих сына присутствовали…
– Хочешь казаться образцово-показательным отцом? – перебиваю его. – Прямо вижу, как пестрят новостные заголовки «Счастливое семейство Бондаренко собралось за одним дружным столом»!
– Не передёргивай, Герман, – отец поднимается из-за стола и делает шаг ко мне.
– Не сомневаюсь. Может, тогда мне и не стоит на нем появляться?
– Герман…ты мой сын… – отец тяжело выдыхает, проводя рукой по слегка седоватым волосам. – Просто постарайся не вляпаться в очередное дерьмо до интервью.
Без представлений я не умею. Я слишком ненавижу их обоих, чтобы заботиться об их нервных клетках.
