Автор
Внутри здания пульсирует как живой, атмосфера здесь острый наживка для ума и сердца. Герман Бондаренко чувствует себя как рыба в воде, даже будучи новичком. Тревога соседей не мешает ему наслаждаться теплым уютом помещения, где каждое слово и движение кажется знакомым и предвкушающим что-то невидимое и волнующее....
Оно – часть нашей жизни, как воздух, как солнце или ветер, воспринимаем море привычно, и крутим пальцем у виска, когда слышим восторженные визги туристов, плескающихся в нем.
Загребаю в легкие воздух. Он соленый, немного с горчинкой.
На линии горизонта маячит парусник, врезающийся в закатное солнце. От него осталось четверть диска, и через пару минут солнце исчезнет совсем.
Эту квартиру мама подарила мне четыре года назад. Я благодарен ей, ведь полтора года назад мне было куда съехать.
Сжимаю перила до посинения пальцев.
Закрываю глаза и приподнимаю лицо. Ловлю им освежающий бриз. Подставляюсь. Пусть сдует чертовы мысли, негатива в них стало столько, что в башке не вмещаются.
Под опущенными веками глаза расслабляются.
Вибрация в переднем кармане домашних шорт уверяет, что для одного человека в этом мире я тоже на особом счету, ведь звонить на этот номер может только чертов Сокол."
"Не только Сокол…
Одиннадцать цифр несохраненного номера, оказывается, мне гораздо легче запомнить последовательность чисел, чем придумать, как записать в телефон девчонку.
Это Даша.
Случайное имя, которое я впустил в свой паспорт. Вихрь, который втянул в игру с отцом. Доверчивая отличница в скромном белом сарафане, прячущая от меня глаза, когда на нее смотрел. И жена, от которой бежал, когда прочитал в ее взгляде отчаяние.
Я разучился сочувствовать, сопереживать. А на хрена это делать, когда всем друг на друга плевать? Я так думал, а там, на крыльце у ЗАГСа, ведь мог и вломить Дэну.
Взбунтовало. Потому что не должен привязываться эмоциями. Эмоции – пагубные помощники в деле, они ведут в никуда.
Мы договорились звонить друг другу в крайнем случае, и у меня нет оснований думать, что Даша звонит просто так.
