Автор
Внутри здания пульсирует как живой, атмосфера здесь острый наживка для ума и сердца. Герман Бондаренко чувствует себя как рыба в воде, даже будучи новичком. Тревога соседей не мешает ему наслаждаться теплым уютом помещения, где каждое слово и движение кажется знакомым и предвкушающим что-то невидимое и волнующее....
Или как крутая иномарка на рынке отечественного автопрома.
В прихожей, куда приглашаю войти Германа, отойдя на пару шагов, парень смотрится еще хуже. Как слон в посудной лавке. Мне хочется улыбнуться, ведь выражение его лица говорит о том, что он такого же мнения.
Не знаю, в каких хоромах живет он, но у нас с братом чисто. И мне беспокоиться не о чем.
Герман снова в шортах. Но все же перемены в нем налицо: черная свободная футболка, белые шорты и черные кроссовки.
Его любимые цвета: черный и белый? Не думала, что Бондаренко настолько консервативен и сдержан.
– Что? – спрашиваю я, когда, опустив взгляд с моего лица ниже, он усмехается.
– Ничего, – ухмыльнувшись, отвечает и начинает вертеть головой по сторонам, пока ловлю в зеркале свое отражение, понимая, чему он усмехался – мороженко. И что?
– Эта квартира съемная? Ты одна здесь живешь? – неожиданно высыпает на меня вопросы.
Как он понял, что квартира съемная?
– Съемная, – подтверждаю. – Живу с братом.
– А почему съезжаешь? – закончив исследовать жилище, снова смотрит на меня, то и дело скашивая взгляд на разноцветный рожок.
Да, я в отличие от него, не настолько консервативна и люблю яркое.
– Так надо, – отвечаю уклончиво. Не думает ли он, что сейчас я поведаю ему все свои тайны? У меня на это нет времени, да и ему это вряд ли будет интересно. – Сейчас принесу вещи, – категорично сообщаю и ухожу в свою комнату."
"Пройти в гости не приглашаю. Он не чай сюда пришел распивать.
Еще раз бегло осматриваю комнату.
Я волнуюсь.
Я собираюсь бунтовать, и от этой мысли скручивает живот.
Подхватываю клетку и небольшой стеклянный аквариум, выхожу в прихожую, заставая Бондаренко привалившимся плечом к стене.
– Возьмешь? – протягиваю ему затаившегося хомяка и притворившихся мертвыми петушков Дольче и Габбана.
На автомате ли или по доброте душевной, Бондаренко двумя пальцами забирает у меня клетку и морщится, когда на раскрытую ладонь опускаю аквариум. Не дожидаясь, пока он отомрёт, убегаю обратно в свою комнату. Подбираю с пола рюкзак, закидываю его на одно плечо, на другое – камеру, распределяю в две руки пакеты с вещами и ноутбук.
– Подожди… – тормозит меня Бондаренко, когда появляюсь в прихожей. – Я не понял, ты этих с собой берешь? – кивает на хомяка и рыбок.
Этих… каков негодяй!
– Нуу-у…да, – морщу лоб, не понимая, а что не так-то?
– Шольц, мы так не договаривались, – он ставит клетку на комод, следом опускает аквариум.
– Мы вообще ни о чем не договаривались, – решаю напомнить.
