Автор
Внутри здания пульсирует как живой, атмосфера здесь острый наживка для ума и сердца. Герман Бондаренко чувствует себя как рыба в воде, даже будучи новичком. Тревога соседей не мешает ему наслаждаться теплым уютом помещения, где каждое слово и движение кажется знакомым и предвкушающим что-то невидимое и волнующее....
– Вот, предложение делаю своей девушке!
Женщины умиляются, растроганно прикладывая руки к груди, а я получаю ощутимый пинок по ребрам.
– Что ты несешь? – лютует шипучка.
Дождавшись, когда наши свидетели скроются за поворотом, притягиваю разъяренную девчонку к себе:
– Ты можешь выслушать меня и не орать? – рявкаю так, что сам морщусь.
Это срабатывает. Девчонка затихает. Впивается в меня огромными асфальтовыми глазами. Ее лицо очень близко. Настолько, что я могу разглядеть ее…брови…Они как…настоящие, что ли? И ресницы…тоже настоящие.
– Сам не ори! – первой отмирает она. – И отпусти меня! – строго требует."
"Только сейчас замечаю, как мертвой хваткой одной руки вцепился девчонке в локоть, другой – в бедро, которое сжимаю как родное.
– Не убежишь? – вопросительно щурюсь.
Думает.
Потом качает головой.
Нехотя отпускаю. Моя ладонь, которая стискивает бедро под задранной юбкой, не подчиняется.
Девчонка одергивает подол и усаживается на скамью. Поднимает лицо ко мне, складывает на груди руки.
Лады.
И че говорить?
Пудрить девчонкам мозги – не сложнее, чем сходить помочиться. И сейчас я вру так, что не чувствую от этого огорчения.
– Предлагаю сделку. Фиктивный брак. Слышала про такое? Я тебе – жилплощадь, ты мне – штамп в паспорте. Тебе нужна квартира, а мне… – задумываюсь, – короче, летом я еду в Африку. Спасать голодающих. В Корпус Мира набирают только женатых. Ну знаешь, чтобы с местными не чпокались и не разносили инфекцию, – придумываю на ходу.
Смотрю на девчонку. На ее лице полный штиль.
– Великолепно. Это самая потрясающая чушь, которую я когда-либо слышала. Ты реально считаешь, что я поверю в эту пургу? Ты потратил десять минут моей жизни, чтобы наплести с три короба и заставить в это поверить? – она вскакивает со скамейки, прихватывая рюкзак.
– Че это отвратительны? Да я тебе ни грамма не соврал!
– Клоун, – выплюнув мне в лицо, убегает с такой скоростью, что оставляет после себя пыль, поднятую в воздухе.
– Ты чем так Дашку напугал? – материализуется Соколовский и смотрит вслед пяткам девчонки.
Откуда он взялся, я не уловил, зато цепляюсь за имя.
Дашка…
– Ты ее знаешь? – смотрю на друга, который усаживает свою тушу на скамейку.
