- А это у тебя что на руке, татуировка? Ой, а как ты в старости-то будешь? Это ж навсегда… Ой, Даночка, что ж ты за дочкой не доглядела? – зацокала языком Фаина Ивановна, всем своим видом выражая скорбь. – Может, вывести этот ужас можно как-нибудь? Андрюш, узнай, как этот ужас вывести, у тебя ведь знакомых много.
- Это не нужно выводить, - ответила я со смешком. Из-за закрытой футболки она еще тату на ключице не видела, которая постепенно заживала.
- Почему же не нужно?
- Как это может нравится? Полиночка, это ты сейчас так говоришь, потому что ребенок еще и не понимаешь, что делаешь! Потом жалеть будешь!
- Вы меня утомили, - мило улыбнулась я. – Жалеть точно не буду.
- Тебе мужа найти надо, детишек рожать, а ты выглядишь не пойми как!
- Меня все устраивает.
- Парня найти не можешь, потому что в носу железяка и наколка на руке, - не отставала Фаина Ивановна. – Надо юбочки носить, платьица, а не эти ваши джинсы да шорты! Как пацанка!
- Что вы хотите? – прямо спросила я, закинув ногу за ногу. – Обсудить мой внешний вид? Повторюсь – меня все устраивает.
- Полина! – ткнула меня в бок мама. Она привыкла слушать свекровь и ходить перед ней на задних лапках. А я не собиралась. Моя бабушка никогда так себя не вела.
- Ты уж, Полиночка, меня, старую дуру, прости. Ты ж мне как внучка! Я тебе добра желаю! Помочь хочу.
- Ваша лучшая помощь – молчание, - сказала я.
Фаина Ивановна злобно на меня зыркнула. Но поменяла тему.
- Ой, а Руслан-то, Руслан, на всю руку эту свою зэковскую наколку сделал, - заголосила еще громче мать Андрея. – Я как увидела, мне чуть плохо не стало. Андрей, сядет он! Вот точно тебе говорю, сядет! Совсем в этой своей Москве опупел! Грубит, дерзит, наглый, как бес!
- Не общайся с ним, - равнодушно ответил ей отчим.
- Так внук же мой! Я теперь у них с Сашкой вместо матери, - заявила Фаина Ивановна. – Одни они остались. Руслан-то на поклонной пошел. А с Сашки еще может быть толк. Замуж ее надо выдать. За Виктора, партнера твоего. А что? И девочке своя семья, и тебе выгода.
- Мама, я сам разберусь, - одернул ее Андрей, встал и ушел из кухни – ему позвонили по телефону. Потом и вовсе уехал обратно на работу.
Я оставаться в этой квартире долго тоже не стала. Попила чай, поиграла с Женей, который перестал стесняться и показал мне, как делают курочки, а как петушки. Потаскала его на руках, послушала очередной бред из уст Фаины Ивановны и, не став разговаривать больше с мамой, засобиралась. Скоро у Дилары закончится рабочий день, а мне нужно успеть заехать за ней.
Мама провожала меня, держа Женю на руках, и, если честно, счастливой она не выглядела. Скорее бесконечно несчастной. Ее тусклый взгляд пугал.
- Полина, - вдруг позвала она меня, когда я обувалась.
- Я знаю, что плохая мать. И не могу давать советы.