Автор
В ночной тиши мягкая зона, где он всегда остается в безопасности, Лена с удовольствием наслаждается его вниманием. Под ленивым взглядом коньяка она размещает свою легкость - тонкий плед, под которым прячется Лена, в вечной игре противостояния со всеми, кто близко к нему приблизился. С каждым днем жжение становится невыносимо, заставляя его мечтать о помощи или отчаянно пытаться справиться с болезнью самому....
Да и коллектив её принял сразу. А Палыч уже в первый её рабочий день сказал, что наш человек, — Степан решил вытащить главный козырь. У моего шеф-повара реально чуйка была на такие вещи. Махом определял, кто продержится в баре недолго, а кто останется работать на долгие года. — Слушай, Гром, — как только слышу в его голосе некоторый вызов и упрямство, я разворачиваюсь к нему лицом. Уже понимаю, что сейчас пойдут в ход уговоры о том, чтобы я поменял своё решение, которое он видит на моей недовольной харе.
В любой другой ситуации я бы поддался на эти уговоры. Прислушался бы к этим доводам.
Но то, что я, продолжая смотреть прямо на Степана, краем глаза слежу за этой новенькой девчонкой, выбешивает меня ещё больше.
Я ещё с ней даже незнаком, а уже отслеживаю её каждое движение. А что тогда будет дальше?
Не знаю и знать не хочу. И проверять это тоже что-то не хочется."
"Короче, нужно решать эту проблему здесь и сейчас.
— Уволить! — твёрдо произношу я, чуть ли не волком смотря на Степана.
В глазах Ржавого вижу сначала растерянность, а потом осуждение.
— Она слишком молода, — так себе, конечно, отмазка для такого внезапного решения, но мне же нужно что-то по-быстрому придумать, чтобы не выглядеть уж совсем идиотом и сатрапом в глазах своего подчинённого.
И тут вспоминаю, что сказала мне Лена в нашем телефонном разговоре, который состоялся недели две назад.
— То, что она неофициально у нас работает, меня тоже не устраивает. И кстати, какого хрена ты вообще на это пошёл без моего разрешения?
В принципе, я не особо, конечно, парился по этому поводу.
Но в свете последних событий эта причина являлась достаточно веской, чтобы без палева уволить девчонку.
— Раньше это не было проблемой, — хмурится мой управляющий, тыкая меня носом в известный нам обоим очевидный факт.
Я не успеваю даже слово в ответ сказать, как он продолжает.
— Гром, можешь за это не переживать, — Ржавый скрещивает руки на груди, с вызовом смотря на меня. — Её уже через три дня можно будет устраивать официально, что я и собирался сделать, — и на мой вопросительный взгляд тут же разъясняет эти непонятки с трудоустройством. — Она просто на бирже стояла, поэтому, чтобы не потерять пособие, ей нельзя было нигде официально работать.
