Автор
Императрица поручает Столыпину найти чудотворную икону Казанской Божией Матери, похищенную два года назад из женского монастыря. Полиция нашла воров, но святыню так и не отыскала. Слухи упорно твердят о её сохранности. Премьер-министр должен разгадать тайну исчезновения священного образа и...
– Но как он сбежал? Борис Андреевич, вам самому не кажется это фантастичным? Коллежский асессор, паркетный дипломат спер мешок золота и в одиночку пробился с ним к морю? Через пустыню, полную разбойников?
Путешественник согласно кивнул:
– Я и сам сначала сомневался. Но быстро выяснилось, что вместе с Левшиным исчез еще один человек, караванщик. И с ним два верблюда. Опытный туземец, прожженный. Этот вполне мог довести изменника до Алжирии за мзду. И потом, я же отыскал в Оране его паспорт! Барон сообщил об этом? Беглый дипломат купил гостиницу прямо на Национальном бульваре, главной улице города. И скрылся, узнав о моем приезде. Нет, тут все верно.
Лыков удовлетворился объяснением. Очевидно, что история с кражей золота у нашей секретной миссии не имеет отношения к Сайтани-Вязальщикову.
– Еще я, кажется, разыскал вашего обидчика, – сообщил сыщик. – Того, пана Вацлава.
– Ну-ка! И кто он? – оживился путешественник.
– В отряде Ашинова состоял только один подходящий человек. Польский аристократ, но паспорт у него был на фамилию Иванов. Когда по приказу государя все казаки вернулись на родину, этот Иванов остался.
– Но как же его настоящая фамилия?
– Неизвестно.
Люпперсольский разочарованно вздохнул:
– Эх. Никак мне с ним не поквитаться…
– Только есть одно но, Борис Андреевич. Вы сказали, что у Вацлава был сильный польский акцент. Верно я помню?
– Верно. Поляка не спрячешь, все они шепелявые.
– А у лже-Иванова никакого акцента не было. Что же выходит, это два разных человека? – развел руками Лыков.
– Возможно, пан Вацлав нарочно изображал передо мной польский говор, – предположил собеседник. – Заметал следы, так сказать.
– Возможно. Но как-то уж чересчур хитро.
Прощаясь, сыщик вынул два номера журнала «Вокруг света» с очерками Люпперсольского, привезенные из дома. И попросил подписать их. Тот охотно согласился и начертал: «Алексею Николаевичу Лыкову от автора на добрую память»."
"Вечером в кабинете полицмейстера состоялось совещание. Лыков сообщил о своей беседе с командующим. Ясно, что улик против воров в погонах нет, никто не позволит их арестовать и начать дознание. Требуется усилить аргументацию. Например, выяснить, жили ли все трое по средствам или, наоборот, шиковали на суммы, превосходящие размер жалованья. Васильев тут же приказал заняться этим околоточному надзирателю Делекторскому. Поиски в татарской среде остались за другим надзирателем, Уразгильдеевым. Разработку обивщика ящиков Бармусова поручили Ловейко.
