Автор
В эпоху ожидаемого чуда, где каждый шаг обременен историей прошлого, главный герой наезженная жизнь приоткрывает тайны забытых мест. В поисках отчего-то исчезнувшего человека он случайно выследит следы великих событий древности, открывая пути к самопознанию и эмоциональной истерии. Отчуждённая атмосфера и тонкие переплетения судьбы делают каждую страницу этой книги неотъемлемой частью волшебства и драмы....
Как вам на неделю забросить дела? Перестаньте себя винить. Никто не знал, что той же ночью убийца придет к себе на квартиру.
– И про инструктаж неправда! – влез Ловейко. – Я стоял рядом и все слышал. Делекторскому вы прямо приказали стрелять в ногу при любом движении. А он даже не вынул револьвер.
– Никита Никитич их и погубил, – угрюмо добавил полицмейстер. – О мертвых или хорошо, или ничего? Не в нашем деле. Околоточный пришел с войны с двумя крестами. Храбрости он был отчаянной. Но и амбицию имел под стать храбрости.
У Лыкова защемило в сердце. Делекторский, Делекторский… Погиб из-за упрямства и других подвел. Перед глазами стояло его лицо: строптивое, гордое. Эх…
– Надо срочно лететь перехватывать лже-Мантейфеля, – сказал сыщик. – Возможно, Вязальщиков явился после схватки туда, ему же надо переменить личину.
– Дом оцеплен, – сообщил Васильев. – По моей команде внутрь никто не входит. Ждут нас с вами.
– Поспешим!
Лыков был в ажитации. Вдруг повезет и они встретятся с Сайтани? Вот бы такую удачу. Он хотел разделаться с убийцей собственноручно. Жаль, что нельзя свернуть ему шею. Пока не найдена икона, об этом можно только мечтать.
Но фальшивого негоцианта в доме не оказалось. Умный, сволочь. Сообразил, что оставил газету с наколотым адресом в Пороховой слободе и полиция обнаружила его второе убежище.
Несколько дней прошли в напряженных поисках. Все гостиницы, номера, постоялые дворы, все комнаты внаем были проверены. Но как искать человека, из примет которого известен лишь рост? Смуглую кожу можно подмазать, цвет глаз спрятать за очками-консервами[52]. Казанская полиция напрягла все силы, но успеха не достигла. Люди устали, и рвение их заметно ослабло.
Жизнь между тем шла своим чередом.
