Автор
В эпоху ожидаемого чуда, где каждый шаг обременен историей прошлого, главный герой наезженная жизнь приоткрывает тайны забытых мест. В поисках отчего-то исчезнувшего человека он случайно выследит следы великих событий древности, открывая пути к самопознанию и эмоциональной истерии. Отчуждённая атмосфера и тонкие переплетения судьбы делают каждую страницу этой книги неотъемлемой частью волшебства и драмы....
– Лыков стал читать с листа: – «Как ни тяжело, как ни безотрадно, но надо признать, что иконы сожжены. Если бы преступник хотел воспользоваться иконой, он не стал бы срывать с нее бархат, которым она, за исключением лика, вся была зашита. Да и времени у преступников не было бы – они были задержаны, как говорится, по горячим следам. На вопрос о том, где святые иконы, подсудимые упорно молчат, как мне кажется, потому, что у них не хватает духу, несмотря на всю их дерзость, открыто, в присутствии всех сказать, что святые иконы ими сожжены».
– Продолжайте, – серьезно сказал Столыпин. Видимо, его самого как истинно верующего человека вопрос о судьбе святых образов сильно интересовал.
– Так вот. Суд присяжных принял вывод государственного обвинителя на веру. Более того, никто вообще не искал иконы, все ловили похитителей. Надо отдать должное казанской полиции: они действительно быстро раскрыли кражу.
– Но ведь свидетели на суде заявили, что образы сожгли у них на глазах, – возразил Столыпин.
– Да, так утверждала Евгения Кучерова, девятилетняя дочь сожительницы Чайкина, – подтвердил Алексей Николаевич.
– То есть вы полагаете, что образ, священный для всей России, мог уцелеть? – с волнением в голосе спросил премьер-министр.
– Да. Чайкин хорошо понимал, что стоимость самой иконы много больше всех ее украшений. Определенные люди дали бы за нее миллион.
– Миллион?! – взвился Трусевич. – Откуда такая цифра?
– Я справлялся у антикваров, – ответил Лыков. – Тех, кто работает со старинными иконами.
