Автор
В эпоху ожидаемого чуда, где каждый шаг обременен историей прошлого, главный герой наезженная жизнь приоткрывает тайны забытых мест. В поисках отчего-то исчезнувшего человека он случайно выследит следы великих событий древности, открывая пути к самопознанию и эмоциональной истерии. Отчуждённая атмосфера и тонкие переплетения судьбы делают каждую страницу этой книги неотъемлемой частью волшебства и драмы....
"
"– Алексей Николаевич, как вы кстати, – обрадовался Васильев. – Вот, познакомьтесь. Это Анна Порфирьевна Ловейко. В отсутствие сыскного отделения наш главный лекок.
Дама непринужденно рассмеялась. Чувствовалось: полицмейстер ей не начальник, а приятель. Что за ерунда? Но Лыков изобразил улыбку и поцеловал письмоводительнице ручку. Анна Порфирьевна была не то чтобы хороша. Скорее, интересна. Правильная красота не так притягивает мужчин, как обычное лицо, но с изюминкой. Госпожа Ловейко была из таких. Глаза веселые и немного дерзкие.
– Сыскное отделение будет у вас года через два, – заявил столичный гость, усаживаясь рядом. – Так что пора натаскивать Анну Порфирьевну в тонкостях службы. Глядишь, у вас окажется готовый заведывающий отделением.
– Я бы с радостью, – подхватила дама. – Можете смеяться, но чувствую в себе задатки. Жаль, что этого никогда не случится.
Тут заговорил ее супруг, и неожиданно серьезно. Он обратился к питерцу:
– Алексей Николаевич, вы ведь давно в сыске?
– Двадцать семь лет.
– И сколько раз ранены?
Лыков сначала удивился, но потом сообразил и ответил честно:
– Если не считать войны, а только полицейскую службу, то одиннадцать. Или двенадцать. Могу ошибиться.
У Анны Порфирьевны вытянулось лицо. А Валентин Семенович сказал ей с нажимом:
– Поняла теперь, дурочка?
Ловитко вспыхнула, вскочила и молча выбежала из кабинета.
– Вы уж на нее не обижайтесь. Женщина – что с нее взять? Люблю ее, вот и пытаюсь уберечь. Она знаете что на Ильин день отмочила? Есть у нас бандит знаменитый, Костька Каторжный. Крови на нем немерено. Так моя сыщица по прежним делам вычислила Костькин притон. И, никому не сказав, пошла его разведать. Чуть ей там, глупой, голову не сняли.
Алексей Николаевич счел, что пора прекратить посторонние разговоры и нужно перейти к делу:
– Господа, насчет сыскного отделения я не соврал, скоро их откроют во всех крупных городах.
Казанцы переглянулись, и полицмейстер ответил:
– Делекторский у нас всего четыре месяца. Герой войны, храбрый человек. Но немного странный.
– В чем это проявляется?
– У него невесту зарезали.
– Да, Никита Никитич рассказал об этом.
