Автор
В холодах Коми за Севера Дальнего — арctic песенка о городках и своих любимых городах. Наденешь белую шляпу и уедешь лететь в теплые края, но когда зима гнет твердым льдом — то черные строфы сольются в единую печальную мелодию "По понятиям Лютого".
– Про ваш бардак я в курсах, малявы на кичу приходят исправно, – ровно прогудел Голован. – Ты вот что, сегодня же объяви Смотрящему, что Голован откинулся, сходку требует созвать. Будем говнище чистить.
Отвез его Калым на какую-то дачу, там Голован помылся в бане, выпил, отожрался, отоспался. На вторые сутки к вечеру явился к Студенту, на Нахаловку. Его встретила охрана – Султан и Вова Сторублей при стволах.
– Стой. Покажи карманы, – сказал Султан.
– Это ж я, Голован. Ты что, не признал?
– Признал и рад тебя видеть.
Голован удивился:
– Вот так у нас теперь братанов встречают? Это с каких пор? Наверное, с тех самых, когда Матроса мочканули на сходе?
Он двинулся прямо на Султана с Вовой, раздвинул их в стороны, как траву, и пошел дальше, сбивая шишковатой головой лампочки и абажуры. Шел и орал, как раненый слон:
– Это что за новые порядки?! Вы охренели совсем, братва?! Я – Голован! Я на киче десятерик оттрубил, домой вернулся!!! А меня стволами встречают!!!"
"Община сидела за огромным столом в гостиной.
Он упрямо встряхнул головой, словно прогоняя докучливую муху, встал перед столом, с противоположного от Студента краю. Сидевший рядом Копейка потихоньку отодвинулся в сторону.
– Значит, так.
Голован поднял руку, нацелил на Студента указательный палец, которым, наверное, мог бы проткнуть его грудную клетку.
– Когда я ушел на кичу, на твоем месте сидел Мерин, рынком правил Матрос, а ты в ту пору, Студент, тараканом шустрил у нас под ногами. И все было нормально. Но вот Мерин помер на ровном месте, Матроса убили, а ты занял место Смотрящего.
