А она…
— Потому что ты моя дочь! Моя дочь, которая беременна от альфы двумя альфами, ещё и девочками. Ты просто не понимаешь. Девочек альф не существует. У девочек в природе может быть лишь пассивный альфа-ген. А у наших близнецов он активный. Они настоящие жемчужины своего вида. А теперь представь, что будет, если их скрестить с сильным альфой, вроде твоего Александра. Какими будут их дети. Сильнейшими из сильнейших…
Вот и всё, что её действительно волнует. И любит она не меня, а то, что я удалась, какой меня запланировали. И даже лучше.
Я же всё-таки дура. Наивная и круглая идиотка. До сих пор верящая в сказки. Видящая только лучшее в людях.
То есть, видела. Теперь же…
— Не будут, — отозвалась глухо. — Потому что ты не будешь их ни с кем скрещивать. Я тебе не позволю.
Слёзы закончились так же резко, как начались. Я и вовсе поднялась обратно на ноги.
— Не надо, — не дала я договорить Эндрю, мотнув головой. — Не говори ничего. Не надо, — повторила.
Если мне и нужно было что-то, то это уединение, чтобы всё обдумать, и много-много мяса, чтобы заесть горечь в горле.
— Тебя трясёт, Крис.
Возможно. Я не чувствовала, если честно. Вообще ничего.
На скулы легли мужские ладони, разворачивая моё лицо навстречу их обладателю. Белый волк явно хотел что-то сказать, но так и не стал. Вместо этого притянул меня к себе и просто крепко обнял.
А я… я позволила. На задворках мелькнула мысль о том, что Кайлу такое точно не понравится, но его здесь и не было. Зато был Эндрю. Который обнимал так крепко, согревая своим теплом, что я не смогла отказаться от этой маленькой слабости. Хотя в ответ его так и не обняла тоже. Не смогла. Хотя что-то внутри меня буквально потянулось ему навстречу. Пришлось спешно отстраняться от него, пока не наделала глупостей.
Что это вообще такое было? Не разобрала. Повторять вовсе не стала. Опасалась. Да и не смогла бы. За спиной раздалось гневное рычание, а затем Эндрю от меня откинуло непонятно откуда взявшимся огромным белым волком, что придавил его грудь массивной лапой. Послышался противный хруст и болезненный скулёж. После чего незнакомый зверь сомкнул свою челюсть на незащищённой шее оборотня.
Вот что я увидел первым.
Хрупкая фигурка матери моих детей доверчиво льнула к другому оборотню, пока тот крепко прижимал её к себе в то время, как меня захлёстывала ледяная волна чистейшей ярости.
Вот что я почувствовал следом.
Разумеется, эта эмоция — не моя. Их. Обоюдная.
