– Обожаю рулетку! – восторженно заговорила Верея, стреляя томными взорами в мужчин.
Седовласый незнакомец улыбнулся. Взмахнул рукой, и стол тут же освободили от случайных игроков.
– И откуда в моем заведении взялись такие красотки? – усмехнулся мужчина.
– Забрели на огонек, – по секрету и доверительно прошептала Верея, кокетливо и словно невзначай коснувшись кончиками пальцев лацкана пиджака незнакомца. – Говорят, здесь никто не остается в проигрыше.
Дальше Дарьяна не слышала слов. Она смотрела только на Клима. А он… он смотрел прямо перед собой, не замечая ее.
Дарьяна кричала в мыслях, умоляла, уговаривала…
Чувствовала, что где-то, запертый глубоко в подсознании Клима, бьется хищник. Ее волк. Ее любимый. Ее Дикий…
Даша вновь и вновь, беззвучно, шептала слова любви, обращаясь к мужу.
Оставался все таким же неподвижным, словно каменное изваяние, застывшее по приказу скульптора.
Даша увлеклась настолько, что не заметила, как в зале появился еще один гость.
Облаченный во все черное, Зак вошел через двери, ведущие на улицу. Вампал медленно приблизился к Дарье. Остановился, когда между ними осталась четь больше трех метров. Даша не увидела бы его, если бы ни голос, взорвавший ее сознание.
И сейчас Дарьяна увидела, что запястье Клима плотно обхватывает черный кожаный браслет. Он всего на миллиметр выглядывал из-под белоснежного рукава рубашки. Но Даша его рассмотрела.
А еще поняла, что это украшение как-то влияет на сознание Клима. И, Зак прав, пока браслет на руке Дикого, любые попытки достучаться до него, тщетны.
Клим не сдавался. Изнутри его рвало на куски, выкручивало каждую мышцу, каждый нерв. Боль раскаленной лавой прожигала его насквозь. Зверь выл от безуспешных попыток прорвать барьер, вытолкнуть из головы голос, управлявший телом демона.
Но это все внутри, в сознании. А снаружи… Клим оставался неподвижным, не способным чувствовать. Делал только то, что велел голос. Обычные, короткие команды.
Дикий проклинал древний амулет, пропитанный черной магией. Клим никогда не сталкивался с чем-то подобным. А потому пока не понимал, как избавиться от чудовищного украшения на его запястье.
Дарью он учуял сразу. Демон взревел, ощутив любимый и единственно важный для него аромат. Зверь, обезумев, бил лапами. Однако сам Клим не мог пошевелиться, даже чтобы повернуть голову и увидеть родные глаза.
Сотни раскаленных игл прошивали голову стража, и чем больше Клим сопротивлялся, тем больнее становилось. Боль ослепляла его, но он не сдавался.