Автор
В непроглядной тени башни они выстроились в ряды — ты и твой единственный друг. Но каждая секунда кажется вечностью, когда перед тобой стоит величественный альфа, стены которого – скалы из льда. Его серые глаза пронизывают тебя до самой души, будто бы ты был его последней жертвой среди множества....
Достаточно сильно, чтобы ощутить острую вспышку боли, но даже она не отрезвила. Да и сердце стало биться еще быстрее.
Затаив дыхание, я неотрывно смотрела на наши ладони. На то, как Тайлер держал их и гладил. Этим против моей воли доводил до трепета. Мне совершенно не хотелось думать о том, что мои ладони больше не дрожали. Наоборот, я чувствовала себя куда лучше, чем за все последние дни.
— Я отказалась от тебя, — произнесла тихо, но своих ладоней почему-то все так же не убирала.
— Ты не можешь этого сделать, — поднимая мою ладонь, Харис губами прикоснулся к пальцам.
Я разомкнула губы, но ничего сказать так и не смогла. Сильно зажмурилась. Прикусила кончик языка и лишь после этого спросила:
— Опять скажешь о том, что у истинных нет другого выбора, кроме, как быть вместе?
— Речь не про отсутствие выбора, — жесткие губы альфы опять коснулись моей ладони и уже сейчас мне казалось, что я сойду с ума даже от такого поцелуя.
Но все равно я ждала продолжения слов альфы, а, не получив их, вспыхнула. Харис одна сплошная неопределенность, а это мучило сильнее, чем вообще что-либо другое. И, все-таки вырвав одну ладонь, я пальцами сжала ткань его рубашки. Сильно. Так, что ладонь заныла.
— Тогда, что? – спросила, стиснув зубы. – Я тебя вообще не понимаю. Ты ничего не объясняешь. Толком ничего не говоришь, а я от этого уже устала. Поверь, Харис. Куда сильнее, чем ты вообще можешь себе представить.
Вырвав из его рук и вторую ладонь, я уже хотела подняться на ноги, чтобы немедленно отстраниться, но, совершить желаемое не успела. Тайлер положил ладони на бедра, усадил меня обратно на стул.
— Разве в своих намерениях я не был честен с тобой? – спросил он, пальцами поддевая мой подбородок.
"Вторую ладонь Харис опустил ниже. Положил ее мне на коленку. На самом деле в этом ничего такого не было. Конечно, даже такое прикосновение являлось за гранью приличия, но грань оно не переходило. Вот только, я все равно ощутила себя так, словно меня кипятком обожгло.
