Автор
Горячая тропическая ночь охватывает город, как призрачная маска, притворяясь миром под покровом спокойствия. Я почти на бегу, стараюсь меньше клацать каблуками по асфальту. Прижимаю сумочку плотнее к груди и вдруг начинаю бежать — передо мной — это машина, выруливает из-за угла на Рабочий переулок, освещая пустынную улицу фарами. До дома не так уж и много, но встречи с этими парнями нужно избежать любой ценой....
Кожа покрывается мурашками, стоит ему оказаться рядом, но не в поле моего зрения.
– Приподними руки."
"Немного развожу локти в сторону, позволяя ему пропустить под грудью верёвку. А дальше моё тело больше себе не принадлежит. Я лишь наблюдаю в зеркало напротив, как Игорь, словно паук, опутывает меня своей паутиной, умело скользя ладонями и создавая узлы и плетения.
Он прав: это искусство. Это действительно красиво. Уже через короткое время мою грудную клетку украшают объёмные ромбы-переплетения, где верёвка перекрещивается, уходя в стороны и под мышки выше груди, такие же, я предполагаю, переплетения и между лопаток, что потом перекрещиваются сзади шеи и вновь спускаются на грудную клетку.
Поначалу мне кажется, что дышать становится труднее, но на самом деле это не так. Верёвки лежат плотно, но не стягивают, просто тело поставлено в ощущение физической, буквальной несвободы, лишено самостоятельности, беспомощно. Это ощущение усиливается, когда он подвязывает по узлу над локтями, а потом заводит мои запястья за спину и связывает и их в единую паутину, становится спереди, раскрывая в стороны два длинных конца верёвки.
Он подвязывает красивыми петлями к той, что идёт под грудью, а потом выкладывает узор на животе. Кот сосредоточен, внимателен, погружён в себя. Его руки тёплые, пускают по моему телу приятную дрожь, когда прикасаются, чтобы отметить силу пульса в том или ином месте, или когда случайно проскальзывают тыльной стороной по коже.
Отмечаю про себя, что мне нравится наблюдать, как он плетёт свою паутину. Он делает меня красивой в этих путах, по-своему необыкновенной, желанной для него, а эти ощущения мне нравятся. Беззащитность – болезненное чувство, но вот именно сейчас, с Игорем, символизм несвободы в столь осязаемой форме вдруг наполняет меня чем-то светлым, спокойным.
Внизу, возле тазовых костей, Игорь снова разводит концы, сплетает их за спиной в районе крестца, а потом пропускает между бёдер, не касаясь промежности.
Когда он заканчивает и отходит на несколько шагов, оценивая результат, я ощущаю какой-то странный духовный подъем.
