Автор
Горячая тропическая ночь охватывает город, как призрачная маска, притворяясь миром под покровом спокойствия. Я почти на бегу, стараюсь меньше клацать каблуками по асфальту. Прижимаю сумочку плотнее к груди и вдруг начинаю бежать — передо мной — это машина, выруливает из-за угла на Рабочий переулок, освещая пустынную улицу фарами. До дома не так уж и много, но встречи с этими парнями нужно избежать любой ценой....
Не сессия это будет, а эмоциональная буря.
– Нет, Котовский. Я этого не хочу, – высвобождает локоть резко.
– Маша!
– Да пошёл ты!
Толчок в грудь сносит к чертям остатки его самообладания.
– Да твою ж!..
Кот резко хватается за ремень, рывком расстёгивая его и буквально выдирая из петель. Глаза застилает красный туман. Контроля больше нет. Он мёртв, рассыпался в прах, сожжён острым взглядом девчонки, что стала его проклятьем, что когда-то сожрала его сердце и продолжает лить яд во всё ещё открытую рану.
Карташова дёргается, а потом впадает в ступор, глядя широко распахнутыми глазами на крепкую ладонь, сжавшую ремень. В ней вдруг происходит метаморфоза, взгляд меняется. Маша поджимает губы и делает шаг вперёд, глядя Игорю в глаза.
– Ну давай, Котик, бей. Накажи свою непослушную нижнюю, это же ты должен сделать? Этого хочешь? Так требуют правила твоей игры?
Рука с ремнём у Игоря деревенеет. Он не хотел, совсем не собирался бить её! Хотел стянуть непослушной Стрекозе запястья покрепче и уложить её прямо здесь на диване.
Кот отбрасывает ремень в сторону и отворачивается, запускает пальцы в волосы, сжимает веки.
– Маша, иди в свою спальню. Тебе нужно поспать после смены, – кажется, будто голос его уже совсем спокойный, но Карташова чувствует в нём слабую, опасную для неё дрожь.
– Я хочу домой.
Котовский берёт её за запястье и молча тащит на второй этаж.
– Ты меня слышишь, Игорь?! – девушка пытается вырваться, но тщетно. – Я сказала, что хочу домой!
Уже у самой двери он резко тормозит, разворачивает её, прижимает спиной к двери, сжав плечи.
– Почему, Маша? – горящий взгляд так близко.
Он чувствует, как она дрожит, видит, что вот-вот заплачет.
