Разве только выбить головой стекло и вывалиться в окно. С третьего этажа.
А ведь что там, под окнами его кабинета, я так до сих пор и не выяснила…
Целоваться с трупом мне совсем не хотелось. Нет, Раяр, конечно, был живой, но прохладненький. Остывающий, я бы сказала, и это не вдохновляло.
Ровно три секунды не вдохновляло, пока его губы не накрыли мои. А там уже и про кладбищенские ассоциации можно было забыть, и про все свои нежелания… И вообще, мужик – огонь!
И вот мужик-то, может, сам по себе и огонь, но ручки-то у него как были едва тепленькие, так и остались. И когда эти едва тепленькие хваталки полезли под тунику, я пришла в себя.
Дернулась назад, разрывая поцелуй, хорошенечко впечаталась затылком в стекло, отчего оно задрожало, и со всей ответственностью врезалась лбом Раяру в переносицу.
Он отшатнулся, прижав руку к носу, и гнусаво заметил:
– Этого в книге не было.
– В какой книге? – Потирая пострадавший затылок левой рукой, правой я спешно одергивала тунику, которую мне успел задрать этот великий соблазнитель, чтоб его…
– Это потому что все ваши веларийки трепетные до одури. Такую если прижмешь, она либо в обморок грохнется от несусветной наглости, либо терпеть будет. Я знаю, мне Делмар рассказывал. Вот и во всех этих романах то же самое, – сочла нужным открыть ему глаза на правду. – А я психованная человечка, я и вдарить могу.
– Я заметил, – неожиданно усмехнулся Раяр, отнимая ладонь от лица и осторожно ощупывая переносицу. Лично мне его совсем не было жалко. Да что там, я была возмущена и планировала праведно негодовать. До следующих его слов:
– Можно я хотя бы просто тебя обниму?
– Не знаю. – Пожав плечами, он предельно честно сообщил: – Мне нужно.
Ну, а я что? Я никогда против обнимашек не была… до того, как сюда попала. А потом тут меня начали тискать со всякими мутными намерениями, притушив мой пыл. Но Делмар вместе с сестричкой свалили в резервацию терроризировать человеков, обнимашек просил Раяр, и ему прям было «нужно». А мне для родного кошмара ничего не жалко.
– Если не будешь больше дурить, то можно.
Обниматься с Раяром было странно. Я это еще в тот раз поняла, когда в моей старой, разгромленной комнате к нему прижималась. Но тогда я была под завязочку наадреналиненная, конкретно неадекватная и на свои ощущения внимания обращала мало.
А теперь у меня было время не только все прочувствовать, но и как-то это осмыслить.
Кошмар мой был слишком обнимательным для, собственно, кошмара.