В новый мир попадает Яна в ритуальный круг, где её ждёт жертвоприношение. Она оказывается в центре конфликта с адептами, которые стремятся возродить темную богиню. Теперь ей предстоит полюбить того, кого на темной стороне боялись больше смерти.
В груди поселилось просто отвратительное чувство, будто меня обокрали, а я не могу с этим ничего поделать, хотя прекрасно знаю вора. – Ладно, хорошо. Но если у тебя есть любовница, то почему ты не знаешь, как за девушками ухаживать?
– Потому что я за ней не ухаживал, – как маленькой объяснили мне. – Она никогда не требовала от меня чувств, ей не нужна взаимность. Наши отношения всегда были предельно простыми.
Слов просто не было…
– Если хочешь, я могу отправить ее обратно. Думаю, ничего непоправимого не случится, если, погостив полгода у родственников, Прия решит вернуться к ним навсегда.
– Где же ты себе другую такую любовницу найдешь? – едко спросила я и тут же получила хороший урок: не стоит задавать вопросы, ответы на которые тебя не обрадуют.
– У меня теперь есть ты.
– Не буду я твоей любовницей!
Только эта его спокойная уверенность позволила мне не подскочить с места и не сделать какую-нибудь глупость. Не впечатать в его наглую харю, к примеру, блюдо с паштетом.
– У нас с тобой другие отношения.
Ага, у нас другие отношения… И как я могла забыть? Какая из меня вообще любовница? О чем речь? Я же еда.
– Ты все еще злишься, – с неудовольствием заметил Раяр, когда я, сложив руки на груди, хмуро уставилась прямо перед собой, напряженно размышляя о том, как непросто мне в последнее время живется.
– Ну так и кушай дальше, кто тебе мешает?
– Я не понимаю, почему ты до сих пор злишься. – Мой кошмар был просто убийственно серьезен. – Я же сказал, что у нас с тобой другие отношения. Я обещал тебе взаимность, и я пытаюсь сдержать обещание.
Еда немного оживилась.
– Что, прямо пытаешься? Прямо вот прикладываешь усилия? Трудишься без отдыха? Днями напролет.
– Яна, – с укором протянул этот… этот…
– Ты не просто гастрономический извращенец, – скорбно заметила я, – ты еще и дурак редкостный.
И на этой пафосной ноте поднялась со стула, чтобы гордо уйти.
Раяр, сраженный внезапным откровением, меня не останавливал. И уже только в коридоре я услышала его растерянное:
– Но дурак-то почему?
На душе было как-то странно. Вот вроде ничего непоправимого не случилось, да и любовница – это не конец света, но мне так себя несчастную было жалко, такой бесправной я себя чувствовала, такой притесненной и в правах ущемленной… И Делмар, тот еще интриган, ничего мне про любовницу не сказал.
Вот люби давай, Яночка, моего братца ущербного, как хочешь люби, а про полюбовницу его прекрасной наружности я тебе ничего не скажу.