Крепкая рука тисками обхватила запястье и резко дернула вперед, вырывая из-под ног опору. Коротко взвизгнув, когда ударилась коленями о край кровати, я неловко перевалилась через хищника, который на самом деле не спал.
Был рывок, головокружительное падение, неожиданная тяжесть чужого тела и возмутительные по своей наглости поцелуи куда придется.
Тихо попискивая от каждого прикосновения, я молотила по воздуху ногами – единственным, что осталось на свободе, и просто не могла в полной мере осознать всю вопиющую наглость творящегося беспредела.
Обычно прохладненький Раяр был горячий как печка и совершенно точно настроенный на веселенькую ночь. Но спонсор его веселых ночей сейчас спокойно посапывал в моей кровати, а мне как-то совсем не хотелось выполнять ее работу.
Даже когда теплая рука забралась под ночнушку и властно прошлась по изгибу бедра, вызывая невольную дрожь, я была против. Оформить свой протест связно не получалось, но я точно знала, что не хочу. А то, что у меня заходится дыхание и сердце, кажется, сейчас все же пробьет себе путь наружу, – это все результат внезапных захватнических действий со стороны моего кошмара.
Все стало только хуже, когда ткань затрещала и плечу вместе с левой, чертовски ноющей грудью стало очень свободно. Зато у меня ненадолго прорезался голос:
Вот только сиплый протест услышан не был, а мои пересохшие губы просто накрыли быстрым жарким поцелуем, заглушая все остальное возможное возмущение.
Это было почти поражение. Я не слышала свое собственное срывающееся дыхание, заглушенное стуком крови в ушах, неосознанно пыталась извернуться так, чтобы порванный верх ночной рубашки сполз и с правой груди, которая по закону вселенской несправедливости почти болела. И как-то совсем неосознанно жалела, что не могу пошевелить прижатыми к телу руками.
Вжался лбом в простыню над моим плечом и замер, мелко подрагивая всем телом и щекоча основание шеи хриплым дыханием. Длилось это не дольше трех секунд, а потом он застыл. Дыхание оборвалось…
На этот раз я почти не испугалась.
Ну перестал мой кошмар дышать, значит, съесть хотел, но не съел. А раз не съел, то неплохо было бы выбраться из-под этой туши и привести себя в порядок. Нет, первым и самым заманчивым порывом было сбежать и больше никогда не попадаться ему на глаза, но бежать все равно было некуда…
Выползти из-под тяжеленного тела, почти придавившего меня к постели, было делом непростым, но я справилась.
