Возможно, в книгах все наврали (любовные романы, что с них взять?), вполне вероятно, что хейзары и не привязчивые вовсе, что им совсем на всех плевать, но я-то как раз если привяжусь, то уже все, больше не отвяжешь. И Бося стал мне слишком дорог, чтобы умереть вот так просто.
Колдовал над моей мочалкой Раяр долго. Нет, прошло не больше минуты, но я же вся на взводе, и слезы дурацкие все льются и льются, и в груди от рыданий тесно.
Успокоилась, только когда тьма из Боси перестала выливаться и он расслабился, прекратив мелко дрожать.
– К вечеру будет в порядке. – Раяр хмурился и отводил глаза. Не нравились чудищу больше негативные эмоции, но требовать немедленно радоваться он не спешил, почему-то признав мое право на горе.
Впрочем, после его обнадеживающих слов мне и самой страдать больше не хотелось.
Слезы еще не высохли, а я уже готова была смеяться и с восторженным писком сначала придушила в объятиях Досю, потом очень эмоционально, но бережно потрясла лапку Боси, а после и до кошмара добралась.
С каким удовольствием я на него бросилась, с какой радостью и желанием отблагодарить… И с какой ошалевшей рожей он свалился на пол, сраженный сокрушительной силой моих чувств!
– Спасибо-спасибо-спасибо-спасибо… – Меня конкретно заклинило, но я уже не могла остановиться. Сжала его сильно-сильно и бормотала куда-то в шею, полностью дезориентировав несчастного. Просто взяла и утопила его в своей благодарности. И да, опять плакала, но уже от облегчения.
А он и правда, кажется, почти утонул, потому что за меня ухватился как за спасательный круг и сжал так, что даже дышать получалось через раз.
– За… душишь, – прохрипела сдавленно – и вместо свободы получила еще более костедробильные объятия.
Не то чтобы я была против обнимашек, я только за, при условии, что они не такие убийственные.
А Раяр продолжал меня тискать, судя по энтузиазму, принимая мои конвульсивные подрыгивания за радостные подергивания беспредельно счастливого человека.
Кусать или не кусать… вопроса даже не стояло. Тут моя жизнь решалась, и я со всей ответственностью вгрызлась в мой кошмар. Кошмар офигел, вздрогнул, дернулся и разжал-таки руки.
Почувствовав свободу, я тут же его отпустила, потирая свои родные ребрышки.
– Ты меня укусила, – пробормотал он, неверяще глядя на самого зубастого и самого-самого бешеного человека, которого только когда-либо встречал.
– А ты меня чуть не задушил, – не смолчала я, не оставляя бессмысленных попыток вытереть щеки.