Автор
В огромном городе жизни бывает сложной, где каждая проблема — шаг на трещину. Каждый раз при входе в дом становится опасным переломом, когда ты начинаешь понимать, как трудно пройти по тонкому льду между жизненными крючками.
Позвонить ребятам тоже не было ни малейшей возможности, ведь в телефон, которым разрешил пользоваться Гоголь, мужчина вбил всего два номера: свой и какого-то Сергея.
Точно! В сердцах чуть ни хлопнула себя по лбу! Игорь же сказал в случае неприятностей смело звонить по этому номеру!
Возбуждение и радость смешались воедино, я уже не могла ни лежать, ни сидеть. Достав сотовый из куртки заледеневшими пальцами набрала номер того, кто по мнению моего защитника, был надёжным человеком. От волнения усидеть на месте не получалось и я принялась расхаживать по коридору.
Гудок… Второй… Третий… Надежда, так быстро зародившаяся в душе, так же быстро и угасала. Трубку так никто и не снимал.
Разочарование и печаль затопили сердце, тревога за себя и страх за моего защитника захватывали власть. Я уже было хотела нажать отбой, как почувствовала в руке слабый виброотклик, означающий, что мой вызов принят.
— Слушаю, — услышала в динамике заспанный мужской голос.
— Сергей, — полувопросительно поинтересовалась я.
— Он самый, — ответил собеседник. Его голос был мне смутно знаком, но я так и не могла вспомнить, где его слышала раньше.
— Вас беспокоит Василиса, — представилась незнакомцу. — Игорь в больнице. Сказал в случае беды звонить вам.
Произнеся горькую правду, я готовилась услышать кучу лишних вопросов, но их не последовало. Только громкий выдох известил о том, что на том конце провода еще кто-то есть.
— Диктуй адрес, — уже совершенно другим тоном скомандовал Сергей.
— Я не знаю, — честно призналась мужчине.
Как же это ужасно!
Сергей, тот самый друг Игоря, который приходил однажды с ним в клуб, приехал довольно быстро и сел рядом со мной, ожидая новостей.
Он не спрашивал ни о чем, он не вытягивал из меня детали, он просто ждал вместе со мной и это молчаливое ожидание, звучало громче любых слов.
На душе скребли кошки, царило полнейшее опустошение.
