Автор
В дверце машины происходит непростой разговор между женщиной и ее водителем. Машина становится настоящей ловушкой, когда воздух медленно исчезает, словно из-под пальцев. Внезапный замок Новгородцева только усиливает напряжение в салоне, создавая ощущение удушья и давления. Женщина приказывает остановиться, но ее просьба проигнорирована, вызывая натянутую страстную драму....
Ваша мама — сильная женщина, и вы на самом деле предприняли очень важный шаг, чтобы помочь ей.
— Но этого оказалось недостаточно, — не удержалась и шмыгнула носом.
— Это оказалось всем, что было в вашей власти. Но, к сожалению, а может быть, и к счастью, далеко не всё в этом мире подвластно нам. К тому же вы здесь, а это уже многое значит.
Я не имела ни малейшего представления, что доктор знал о нашей истории, но его слова неожиданно откликнулись во мне… Легко, тонко и хрупко… И на какие-то мгновения я смогла поверить в то, что моё присутствие здесь — это главное.
***
Мама спала.
Олег Георгиевич предлагал подождать в его кабинете, но я отказалась, смело заявив, что побуду в палате с мамой до последнего. Что я подразумевала под «последним», было неясно.
Мама спала.
А я сидела на жестком стуле и разглядывала её, судорожно прислушиваясь к каждому её вдоху-выдоху.
Однажды Оля рассказала, что когда их с близнецами выписали из роддома, она не могла нормально спать с мальчишками в одной комнате несколько дней, так как без всё время старалась контролировать их дыхание.
Мама спала, а я жадно старалась впитать и запомнить для себя каждую её чёрточку. Прозрачная, заметно обвисшая кожа, глубокие морщины… От былой красоты не осталось и следа.
Но тут же на ум приходили скорбное лицо академика и то отчаяние, с которым Глеб бился за жизнь матери.
Наверное, она была хорошим человеком. Никогда об этом не задумывалась, каждый раз утыкаясь в свои мысли о том, что роль «моей мамы» она провалила. Но ведь, как ни крути, помимо этого Элина Бауэр была ещё кем-то. И я рисковала так никогда и не узнать другие стороны её личности, если бы не болезнь…
И это тоже меня немного пугало. Потому что если бы не страшный диагноз, то я бы никогда не увиделась с матерью снова.
К тому же, если бы не угроза её жизни, я бы никогда не познакомилась с Глебом. А его роль в своей судьбе мне ещё предстояло понять.
Жизнь и смерть. Они словно всё время ходили где-то рядом друг с другом, то и дело играя то ли в шашки, то ли в поддавки, при этом не прощая ошибок.
Не знаю, сколько времени просидела в этом странном оцепенении, но в итоге момент маминого пробуждения я упустила.
