Автор
В дверце машины происходит непростой разговор между женщиной и ее водителем. Машина становится настоящей ловушкой, когда воздух медленно исчезает, словно из-под пальцев. Внезапный замок Новгородцева только усиливает напряжение в салоне, создавая ощущение удушья и давления. Женщина приказывает остановиться, но ее просьба проигнорирована, вызывая натянутую страстную драму....
У меня же никаких стоп-сигналов не было, я их каждый день на прочность проверял, нарушая все мыслимые и немыслимые границы, — в его голосе слышались неподдельная горечь и вина. — А они… как-то терпели и изо дня в день твердили что-то там своё и даже особо не злились. Хотя мне кажется, что будь кто-то более принципиальный на их месте, меня бы попросту пороли ежедневно. А эти… «Глебушка, а пойдём завтрак готовить», — передразнил Новгородцев Элину.
Он резко замолчал, с остервенением потерев лицо основанием ладоней.
— Я… я не знаю, что ответить на твой вопрос. Мне действительно кажется, что они просто любят. Два мечтателя-идеалиста. И знаешь… чего я боюсь больше всего? Что если с мамой что-то случится, отец… он не справится с этим.
Последние слова слетели с его губ, и он отвернулся от меня снова к реке.
Не знаю, сколько ещё мы простояли так, просто пялясь вдаль, пока я таки не нашла в себе сил признаться:
— Мне кажется, что в этом всё и дело.
Глеб непонимающе обернулся, а я подошла чуть ближе к нему и негромко продолжила:
— Мой папа очень практичный человек. Он всегда чётко знает, что ему надо и как это получить. Иногда он напоминает мне бульдозер, который просто не замечает преград. И с мамой… он тоже был таким. Прямолинейным, напористым. Возможно… они просто были слишком разными.
Эта мысль уже не раз приходила мне в голову, но я всеми силами старалась отмахнуться от неё. А сегодня вот не вышло.
— Мне иногда самой с ним непросто бывает, и это при том, что с годами он стал заметно мягче, а я… во многом сама похожа на него. Короче, возможно, весь смысл в том, что родители просто люди с разных планет? У меня было счастливое детство, но после того как мама уехала, я слишком сосредоточилась на потерях. Хотя у меня был и есть папа, а теперь ещё и Оля с близнецами. Они любят меня, я люблю их — значит, всё не так уж плохо.
Уцепилась пальцами за полы Глебовой джинсовки, меня бил лёгкий озноб, но вопреки всему это было какое-то очень правильное ощущение, несущее за собой долгожданное облегчение.
— Ну а мама… с твоим академиком, у них тоже свой путь. Они подарили тебе семью. Следовательно, всё не зря.
Вы только не подумайте, что я в один миг просветлела и всех простила. Но я действительно всеми фибрами своей души желала поскорее избавиться от всего этого груза обид, столько лет удерживающего меня на месте.
