Это больше всего удивляло ребят, но, когда Жора спросил об этом Макса, тот ответил:
— Ворон ворону глаз не выклюнет.
В часы бомбёжек все обитатели имения, кроме ребят, лезли в подвал. Зато они в это время могли делать всё, что угодно.
Во время ближайшего авиационного налёта Вова собирался спалить стоящее в скирдах сено — пусть думает Эльза Карловна, что на её сено упала зажигательная бомба.
Самолёты налетели неожиданно. Вова бросился к скирдам. В руках у него была зажигалка и флакон с бензином. По дороге он соображал, с какой стороны лучше запалить сено.
Самолёты гудели где-то над головой. Невдалеке тявкали зенитки, и совсем близко рвались бомбы, но опять не над заводом, а где-то в городе, Вова вернулся усталый, мокрый и перепуганный.
Уже подбегая к усадьбе, он обернулся и увидел, как запылало сено.
Он тут же обнаружил свою ошибку: на снегу был отчётливо виден след, ведущий от усадьбы к стогам. Только сейчас Вова понял, как оплошал. Надо было выбежать сначала на дорогу, к лесу, а потом уже свернуть к стогам, а он туда и обратно бежал прямо через поле от усадьбы.
Ребята встретили Вову радостно, но сразу заметили его мрачное лицо.
— Что случилось? — спросил Жора.
— Я, кажется, наделал беды. Утром всё может обнаружиться.
Вова рассказал, в чём дело. Все молча переглянулись — правда, это могло плохо кончиться.
— Может, ещё снежок пойдёт, — успокаивал Жора.
Всю ночь никто не сомкнул глаз. Шура выбежала на улицу чуть свет и вернулась весёлая:
— Снег-то какой! Хлопьями валит, хлопьями!..
В это утро, убирая комнаты, Шура нашла ампулу с какой-то жидкостью и на всякий случай положила её к себе в карман. За обедом она вспомнила про свою находку, и показала её Жоре.
— Что это, по-твоему, такое?
Он взял ампулу, повертел в руках, прочёл надпись и, вскинув живые, острые глаза, сказал:
— Волков травить, — ответил за товарища Вова. — У нас старичок-охотник рядом жил, так он зимой волков травил стрихнином.
— Дай-ка мне! — загорелся Жора.
— Нет, — спокойно ответила Шура, — не дам.
— Зачем тебе? Отдай, — сказала Люся.
Но Шура положила ампулу в карман, подмигнула многозначительно и ушла.
После обеда Жора снова встретился с Шурой. Он таинственно подозвал её и тихо шепнул:
— Отдай мне стекляшку.
— Отдай! — настаивал Жора. Глаза его горели. Он уже обдумал, как употребить яд, и поэтому был так настойчив.
— Ну, зачем она тебе? — повторила Шура.
Жора нагнулся к её уху:
— Коров да свиней травить.
