В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Беру ее в руки, подношу к лицу и опять рыдаю. Сползаю на холодный пол, утыкаюсь в рубашку и глубоко дышу.
Боже, что я натворила!
Зачем?!
Могла же уступить?
Могла, и получила бы подачки от Романова. И было бы больно всю жизнь. Я переживу. Я ведь не одна. Он, сам того не зная, оставил мне часть себя.
Глеб
Я не знаю, что со мной происходит. не могу рационально объяснить внутреннее состояние. Потому что, бл*ть, со мной такое впервые! Лёгкие постоянно горят, потому что не хватает кислорода. Нет, дышу я полной грудью, но, кажется, вдыхаю газ.
Сколько времени прошло с момента, как внутри меня что-то разорвалось, и я истекаю кровью? День? Два? Неделя? Не знаю и не хочу знать! Я боюсь произносить ее имя даже про себя, иначе я никогда не подавлю желание убивать.
Меня тошнит от мысли, что ЕЕ имел кто-то параллельно со мной. Я, сука, любил и боготворил ее тело, которое уже измарали. И не просто испачкали, а оставили в ней свои следы навсегда. Ее спасла беременность. Ее и ублюдка, который посадил в нее свое семя. Иначе бы убил.
В тот день я почти это сделал. Сам не понял, как оказался у здания, где работает Демченко. Долго сидел в машине на стоянке, глотал коньяк, курил и ждал ублюдка. Мне хотелось крови. Отстрелить мрази яйца за то, что посмел прикоснуться к моей женщине! Я даже схватил ствол и выскочил из машины, когда ублюдок вышел из здания, мне хотелось долго его убивать.
Иногда мне хочется пустить себе пулю в лоб. Отстрелить голову, в которой круглосуточно звенят слова о том, как она его любит, о беременности и как боится и молит за ничтожество! Хочется крушить все вокруг и биться головой об стену, чтобы вывести себя из этого состояния.
Меня сильно зацепила эта женщина, она въелась в меня, и не желает оставлять в покое, даже когда открыла свое истинное лицо шлюхи. Все же просто — найти ей замену и забыть! Пусть живёт в своей параллели! Но нет, не выходит. ОНА глубже, чем я думал.
На часах полночь, я в своем кабинете, вновь глотаю коньяк, откидываюсь в кресле с бутылкой в руках, и смотрю на настенные часы, следя за ходом времени. Говорят, время лечит, вот я и жду.
