В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Девушка подходит к одному из столиков и сразу залазит на колени к клиенту, который хватается за упругую задницу. Отворачиваюсь к сцене, а потом опять резко поворачиваюсь, поскольку узнаю мужика. Это Демченко!
Смеюсь, запрокидывая голову на спинку кресла. Он явно здесь частый гость и вот эта «школьница» — его заказ. Он внаглую снимает с девки короткий топ, оголяя грудь, тут же щипая за соски. Мм, какие грязные открытия. Демченко у нас любитель трахаться на публике. Во мне нарастает злость и агрессия к этому человеку.
Смотрю, как он жадно лапает шлюшку, залезая ей в трусы, и накатывает тошнота. А потом эти грязные руки трогают Стефанию.
А самое смешное, что я уже понимаю, что сегодня урою этого мужика и уже никто меня не остановит. Да, я тоже не идеален, но меня просто выворачивает от понимания, что где-то там Демченко ждёт беременная женщина, а он грязно лапает шлюху, а потом ляжет к ней в кровать.
Матерюсь сквозь зубы, допивая порцию коньяка, и жду, когда эта мразь удовлетворит свои потребности. Откидываюсь на кресло, закрываю глаза, слыша, как девка начинает громко стонать, перекрикивая музыку. Давай, мразь, трахнись напоследок и я оторву тебе яйца.
Наконец Демченко удовлетворяет свои потребности, и девка уходит. Ещё через пятнадцать минут он поднимается с места, поправляет одежду и выходит из зала. А я докуриваю сигарету и звоню охране, которая теперь меня всегда сопровождает, и прошу задержать мудака.
