В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Хочу Глеба Александровича с его властными замашками.
— Нин, ты оставайся у меня сколько нужно. Ну… пока Иван не придет в себя, — подруга кивает и наливает себе ещё вина.
— Покажи там этому гаду, — смеётся Нинка, — и домой можешь сегодня не возвращаться, — кричит она мне вслед.
Спускаюсь по лестнице и глубоко дышу, пытаясь отрезветь. А потом отпускаю себя, понимая, что ничего не выйдет. Выхожу из подъезда, осматриваю темный двор, выискивая машину Глеба. Вздрагиваю от сигнала с правой стороны и вижу, как из синего «Мерседеса» выходит Романов, направляясь ко мне.
— Ты опоздала на двадцать минут, — спокойно констатирует он, вставая рядом со мной.
— Я женщина, и время для меня относительно, — усмехаюсь я.
— Если тебе нужно больше времени, ты должна была сказать сразу. Ненавижу ждать, — я могла бы обидиться, если бы Романов не произнес это очень тихо и устало.
— Тяжёлый день?
— Больше морально. Хочу вычеркнуть этот день из воспоминаний. Поможешь забыться? — вдыхаю его запах, и ноги подкашиваются. Можно сойти с ума только от запаха. От Романова пахнет не просто мужчиной, от него пахнет сексом, соблазном и сладким грехом. Меня немного пошатывает, и я неуклюже спотыкаюсь на каблуках. Глеб ловит меня, подхватывая за талию и впечатывая в себя, хватает за подбородок, заглядывая в глаза.
— Да ты пьяна, Стефания, — усмехается, и мне нравится его улыбка.
— Есть немного, — хватаюсь за его плечи, немного сжимая. — Можешь называть меня Стеша.
— Нет. Стеша звучит отвратительно. А Стефания — шикарно.
— Эстет? — выгибая брови, спрашиваю я. Как можно одновременно обидеть и сделать комплимент?
— Есть немного, жизнь по большей части серая и унылая, поэтому я хочу добавить в нее красоты, — красноречие Романову не занимать."
"Мы близки, я чувствую его тело, дыхание, сильные руки — опять плыву и даже не пытаюсь сопротивляться.
