В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
— Для тебя я буду, кем угодно."
"— Стань невидимкой — исчезни! — кидаю я и опрокидываю ещё один шот. Знаю, что нельзя так себя вести с мужчинами, знаю, что нарываюсь, но мне все равно, я потеряла страх и ориентиры, меня просто тошнит от мужчин
— А ты дерзкая, я смотрю, — мои слова заводят его. И я начинаю злиться.
— Отвали, я мальчиков не заказывала! — пренебрежительно кидаю я. Я пьяна, и мне ничего не страшно. Я просто хочу, чтобы от меня все отстали!
— Слушай, не хами! Я ведь не всегда такой добрый, — мужик хватает меня за предплечье, пытаясь развернуть.
— Руку от нее убрал! Или она у тебя лишняя?! — закрываю глаза, начиная посмеиваться. А вот и Глеб Александрович пожаловал. Меня отпускают, и я отворачиваюсь к окну. Я прям нарасхват сегодня.
— Извини, не знал, что это твоя баба, дерзкая она у тебя, — отзывается мужик. Ооо, тушите свет! Романов не любит, когда с ним так разговаривают. Глеб на секунду прикрывает глаза и подходит к мужику. Он и так зол моим побегом, а тут ещё кто-то путается у него под ногами.
— Это у тебя бабы, а у меня — женщина. Моя женщина! — мой бывший Бог учит менеджера манерам, но почему-то смотрит мне в глаза. Ни грамма вины он не испытывает. В его темных лживых глазах только злость. Конечно, его игрушка нарушила правила и взбунтовалась.
— Все, все… я понял. Извини, — скулит менеджер, и Глеб его отпускает. Мужик уходит, а меня вновь хватают за предплечье и тащат на выход. Замечательно! Меня спасли от одного мудака и тут же кинули в лапы к другому.
— Пошли! — нервно рычит Глеб.
— Да пошел ты! — сопротивляюсь, привлекая к себе внимание. Глеб резко дергает меня, прижимая к себе, и стискивает талию до боли.
ГЛАВА 1
Я в том возрасте, когда меня ещё называют девушкой, но уже осуждают и распускают слухи.
Сначала я была прилежной девочкой и училась, потом первая работа, карьера и отношения этому только мешали.
