В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Мне и жалко эту женщину и хочется убить. Просто потому что она есть. Во мне, словно вирус, начинает распространяться болезненная ревность. Допиваю шампанское и на мгновение прикрываю глаза, представляя, как он целует ее, ласкает, обнимает, спит с ней каждую ночь и нашёптывает ласковые слова. Открываю глаза и вновь встречаюсь с темным взглядом Романова. Он сжимает челюсть, словно злится, а мне хочется сделать ему больно. Он не имел никакого права так со мной поступать! Глеб — самое лучшее, что было в моей жизни, он был и Богом, и дьяволом.
Во мне поднимается волна жгучей ненависти, которая рвется наружу, и я усмехаюсь, смотря в глаза Романова.
— А вы женаты? — вдруг обращается ко мне Оксана, хлопая длинными ресницами.
— Нет. Я считаю, что печать в паспорте ничего не значит, — повторяю когда-то сказанные слова Глеба, продолжая на него смотреть.
— Я думаю, вы ошибаетесь, — говорит супруга Зорина. — Брак — это не просто бумажки, это особый ритуал, который скрепляет любящих людей.
— Возможно, вы правы. Но брак имеет ценность в том случае, если супруги верны друг другу, а так… это, правда, всего лишь бумажки, — совсем не в тему отвечаю я, смотря в глаза Романову, который залпом допивает коньяк. Возникает пауза, я шепчу Владимиру, что иду в туалет и быстро удаляюсь. Не могу больше это выносить! Мне душно в этом помещении. Хватит, насмотрелась, больше не хочу!
Быстро захожу в туалет, хочется выдохнуть, побить себя по щекам, чтобы прийти в себя, но в просторной уборной крутятся и болтают несколько женщин.
Открываю глаза и понимаю, что не хочу больше возвращаться в зал. Не хочу видеть Романова. Вынимаю из сумочки телефон, пишу Владимиру, что уезжаю домой на такси, прося за мной не ехать и выхожу из туалета.
Иду по коридору на выход и вижу, как мне на встречу идёт Романов. Здесь же должен быть черный выход?! Разворачиваюсь и бегу назад вглубь коридора. Не хочу чувствовать его запаха, не хочу слышать его лживого голоса, который сводит меня с ума, не хочу чувствовать его прикосновений. Я хочу забыть Романова. Я не согласна на второстепенную роль. Это моя жизнь, другой у меня не будет, и я должна быть в ней главной героиней.
