Автор
В канун смены власти разгорается борьба за престол между высшим руководством страны. Сталин, теряя контроль и ощущая предательство близких, разворачивает безжалостную игру. Заговоры множатся, интриги переплетаются, и каждый пытается выжить в опасном танце политики, где ошибка стоит жизни.
Но хлопнули двери, «краснопёрые» в барак ввалились с автоматами наперевес.
– Стоять! Всем!
Развели стороны по углам, вытолкали блатных на улицу. А дальше?.. «Кум» стоит, ухмыляется, головой качает:
– Сплоховали вы. Вас же вдвое было!
Скалятся зэки, кровь на руках, на лицах размазывают:
– В больничку нам, гражданин начальник, надо.
– Не будет вам больнички, – ответствует «Кум». – Я теперь вас подлечу, а после опять резня начнётся. Теперь дела доделывайте, не хочу два раза отписываться. Вон там барак другой, там вас приятели ваши, которые живые, дожидаются. Втрое вас станет…
– Не пойдём, – открещиваются блатные.
– Пойдёте… Кто выживет, хоть даже подрезанный – на зону обратно отправлю, а нет – в сучьем бараке поселю. Всё одно – не жильцы вы будете.
И понимают воры, что здесь какая-то своя игра идёт, что надо им с зэками на ножичках сойтись, чтобы жизнь свою выиграть, что нет другого исхода.
– Идите, идите, – показывает «Кум». – Или я конвою прикажу вас в бараки по одному запускать.
Скрипят зубами воры, да только деваться им некуда – всерьёз кипешь пошёл, один только выход у них остался – мочить зэков или самим на перьях повиснуть. Такую игру кровавую «Кум» затеял.
– Айда!
Как волки, затравленные кинулись воры к бараку, где дружки их раны зализывали.
– Сколько там их осталось?
– Одного мы вчистую заделали, одного подрезали, остальные вроде живы.
Оглядываются блатные – чуть не тридцать их против дюжины зэков, отчего распаляются они, в силы свои уверовав. Привыкли они стаей жертвы загонять.
– Режь сук! – неуверенно, негромко прокричал кто-то.
Сунулись в барак.
Стоят зэки, где стояли, ждут.
– Не робей, – шепчет «Крюк», на «Студента» косясь. – Принимай боевое крещение! Только вперёд не суйся, подле меня будь!
Стеной идут урки, заточки выставив, точно римская фаланга. Тесен барак, с боков их жмёт, не развернуться.
– Первыми самых шустрых валим, – тихо приказывает «Крюк».
Вон они шустрые и самые опытные – по повадкам видно – не орут, не пугают, глазками зыркают, в обороне противника слабые места выискивая, вперёд крикунов выпуская. Теперь они их на пики бросят, а сами, сбоку подскочив, заточки под ребра противникам ткнут, пока у тех руки заняты, пока ножи в телах блатных на пару секунд застрянут.
– Мочи сук!
Бросились урки – первыми те, кто ножи в себя принять должны, как куклы соломенные. Но не стали их зэки резать, перехватили, опрокинули, к полу притоптали.
