– Да, – кивнула Эллен.
– И тебя тошнит по утрам?
– Не только. Почти все время, хотя я стараюсь не показывать вида. Кому понравится женщина, которую все время рвет? – озорно улыбнулась Эллен. – И я готова целыми днями жевать сыр. Но больше всего мне хочется спать. Целыми днями. Все это для меня несколько странно.
– Никаких сомнений! – рассмеялась Адэр. – Ты понесла. Я уже несколько раз испытала то, что чувствуешь ты теперь, и могу перечислить все признаки беременности. Нужно сказать Дункану. Он будет так счастлив!
– О Господи! – ахнула Эллен. – А мы были так…Нам еще можно?.. Не повредит ли это ребенку?
– Будь поосторожнее, и ребенку ничего не повредит. В таком состоянии я ужасна похотлива. Правда, Конану это нравится. Даже мой огромный живот.
Вскоре знатные охотники уехали. За ними последовали Брюсы из Клайта. Армстронги смогли вернуться в супружескую спальню, и там, лежа на постели в объятиях мужа, Эллен призналась, что весной подарит ему дитя. Адэр вычислила примерное время родов: конец апреля, возможно, начало мая. Как и предсказывала невестка, Дункан был на седьмом небе от счастья.
– Сын! – воскликнул он. – Ты подаришь мне сына.
– А может, и дочь, – возразила она. – Все в руках Божьих, муженек.
– Нет, – настаивал он, – это будет парень. От Армстронгов рождаются только мальчишки.
– А как же насчет твоей сестры? – лукаво напомнила Эллен.
Дункан упрямо покачал головой.
– Мать родила нашему па двух парнишек и всего одну девчонку. Нет, ты дашь мне мальчика, – решительно заключил он.
– Я назову ее Мэри, – шутливо пообещала Эллен.
– Я назову его Уильямом Кензи, в честь моего отца и отчима, – возразил лэрд, прижимая жену к себе. – И ты для меня – самая большая в мире драгоценность.
Эллен счастливо улыбнулась. Была бы ее жизнь с Макнабом в Лохерне столь же полной? Нет, вряд ли! Теперь для нее Лохерн был также далек, как луна и звезды на небе, В сердце ее царили только Дункан и его Даффдур.
Ноябрь наконец сменился декабрем. Осень прошла. Дункан и его люди успешно поохотились, и ледник был забит дичью. В начале декабря пошел снег. Старая Пейги, которая все это время таяла на глазах, теперь неожиданно ожила, услышав известие, что ее питомица скоро сама станет матерью. Беззубо улыбаясь хозяйке, она объявила, что переживет зиму, чтобы увидеть младенца.
– Поразительно! – сказала мужу Эллен. – Она едва ходит, но ум так же остер, как и прежде. И, к моему большому облегчению, она стала учить меня всему, что знает сама, об уходе за ребенком. Ведь я росла без братьев и сестер и в отличие от Пейги ничего не знаю о детях.
Зима пролетела быстро, и не успели обитатели дома оглянуться, как настал апрель. Живот Эллен вырос настолько, что она едва ходила. Миниатюрная женщина теперь напоминала большой шар.