Но вам уже полагалось бы кипеть вожделением… – пробормотал он и, к ужасу Эллен, поднес сосуд к ее губам, ловко опрокинул содержимое ей в горло и снова уронил сосуд в корзину.
– Чем вы опоили меня? – ахнула Эллен, пытаясь выплюнуть зелье. Однако жидкость уже пролилась ей в желудок и, похоже, разожгла свирепое пламя в крови. Ее тело охватила неудержимая похоть. – Что вы наделали? – повторила она, глядя на него широко раскрытыми, испуганными глазами.
– Дал вам кое-какое снадобье, которое поможет избавиться от ненужных колебаний. Та маска добродетели и порядочности, которую вы носили последние несколько месяцев, становится несколько утомительной.
Его пальцы запутались в ярких завитках у развилки бедер.
– Не нужно, – дрожащим голосом попросила Эллен. До сих пор только Дункан касался ее там…
Он улыбнулся в ее перепуганное лицо. Толстый палец проник между нижними губками ее лона, словно ища чего-то… Эллен зарыдала.
Но он, добравшись до крохотного бутончика ее женского естества, стал гладить большим пальцем маленький бугорок плоти. Эллен прикусила губу, чтобы не вскрикнуть.
– Ну как, моя смазливая шлюха? Очень сладко? Не стыдись признаться в этом.
Нагнув голову, он обвел языком ее рот.
– Показать вам, на что еще способен мой язык, мадам? – прошептал Роджер, принимаясь лизать ее груди.
Эллен лихорадочно пыталась разорвать путы, но шелк оказался слишком крепким. Колби так умело связал ее, что она не сумела даже ударить его по голове сцепленными руками. И с ужасом понимала, что горит желанием. Желанием, терзавшим ее помимо воли.
Но хотя она изнемогала от вожделения, вызванного афродизиаком, который дал ей Роджер, все же была полна решимости противиться насилию.
Эллен закрыла глаза, чтобы не видеть своего искусителя. Как ей ни хотелось поиздеваться над ним, она все же понимала, что это может оказаться опасным.
Роджер Колби жаждал овладеть этой женщиной, но, к его полному раздражению, мужская плоть оставалась мягкой и вялой. Победа будет неполной, если он не поимеет ее!
И все же он пообещал себе, что не возьмет Эллен в первую же ночь. Сегодня он вволю помучает ее, а на следующие два дня оставит в покое. Пусть терзается мыслями о том, когда он изнасилует ее. Пусть с каждым прошедшим часом все яснее понимает, что у нее нет выхода. Что в конце концов ее разрываемое похотью тело примет его, потому что больше делать нечего.
Колби подавил мучительный стон. Он показал ей, кто здесь хозяин, но сам воздержался от афродизиаков, необходимых ему в постели с женщиной. Он нуждался в них с тех пор, как любовница изменила ему.
Отбросив неприятные воспоминания, он перегнулся через край кровати и достал из корзинки еще один предмет: большой фаллос из полированного ясеневого дерева.