Сначала он боялся, что Джиджи научилась кое-каким штучкам у миссис Айкхорн — женщины, которая, если бы захотела положить парня к себе в постель, не стала бы чистить с ним брюкву на кухне, — по крайней мере, судя по тому, что он слышал о ней; но малютка Джиджи в этом направлении не продвигалась нисколько. И уж он менее всего собирается указывать ей, что именно делает она неправильно.
Джози Спилберг, хоть и сидела в своем офисе, однако знала обо всем, что происходит в доме, и была благодарна новому повару, узнав, что он продолжил уроки с Джиджи. В таком изменчивом искусстве, как кулинария, всегда есть чему поучиться — к тому же у каждого повара свой, индивидуальный почерк, и заинтересованная ученица вроде Джиджи без труда сможет отыскать что-то новое для себя в манере каждого повара, который окажется у них в доме. Жалко, Жан-Люк не видит этого — что с его отъездом интерес Джиджи к кулинарии не пропал, а, наоборот, удвоился. Сама-то она всегда знала, что незаменимых нет.
Что же касается остальных, то они настолько привыкли видеть Джиджи на кухне, что никому и в голову не приходило спросить, над чем она в данный момент там колдует. Волновал их только конечный результат.
Билли, вернувшись из Мюнхена, провела в Лос-Анджелесе несколько дней, прежде чем отправиться на Гавайи, где очередной филиал «Магазина Грез» уже был готов к открытию — толпы отдыхающих, и в их числе охочие до моды и набитые деньгами туристы из Японии, обещали ее бизнесу солидный прирост.
В это путешествие Билли собиралась взять с собой и Джиджи, а потом заодно навестить вместе с ней отделение «Магазина Грез» в Гонконге. Билли вообще не любила надолго расставаться с Джиджи, но после всего этого долгого и нелегкого выпускного года бедной девочке явно пойдет на пользу побыть дома, как курочке в курятнике, — можно полениться, утром подольше поспать, повозиться в кухне, поплавать в бассейне в свое удовольствие и постепенно оправиться от напряжения, с которым, несомненно, далось ей поступление в университет. Ее с радостью приняли бы и Смит, и Вассар, и Беркли, но она, к облегчению и радости Билли, из всех университетов выбрала Лос-Анджелесский.
За завтраком, исподтишка внимательно разглядывая Джиджи, Билли подивилась, как повзрослела девушка после окончания школы. Конечно, окончание — это, так сказать, веха, размышляла Билли, замечая новую, незнакомую ей еще живость в манерах Джиджи, счастливый блеск глаз и румянец на щеках, проступавший даже сквозь загар. Джиджи словно выросла за несколько последних недель, что было в принципе невозможно — какой-то обман зрения, но после возвращения из Мюнхена он постоянно преследовал Билли.