Автор
В закутке под старой беседкой Тамара и Виктория окунаются во вкусную тоску после утомительного перелета, словно окованные невидимым ветром. Кругом необычайная московская атмосфера: грохот машин, разнообразие запахов и шума за стенами их небольшого домика в центре города....
— Он тебя расстроил чем-то вчера?
— Не он. Мама рвется в банк своего мужа. Ты знал об этом?
Он неопределенно пожимает плечами, молча переворачивает сырники, а я терпеливо жду ответа.
— Мама твоя никогда не будет сидеть дома, она очень деятельная.
— Бывают домохозяйки очень деятельные.
— Почему тебя это волнует?
Я обещала Морозову не посвящать папу в подробности, но мне очень нужен его совет. Ведь он как никто знает маму.
— Она хочет занять место в банке, которое Константин уже пообещал сыну.
— Издержки семейного бизнеса, — ухмыляется папа.
— На некоторое?
— Слушай, мама — это мама, она вряд ли изменится. Карьера и бизнес всегда будут для нее на первом месте, Костику еще предстоит это понять. Но ты сама понимаешь, что Саша тоже очень амбициозен? И к чему это может привести?
Он больше ничего не говорит, просто накладывает на тарелку горячие сырники и пододвигает сметану.
— Что я окажусь для него на втором месте? Или на третьем? Четвертом? Ты об этом, пап?
— Думаешь, я ошибаюсь?
— Не знаю. Мы с ним только начали встречаться. Все очень зыбко. Но я точно знаю, что не смогу так, как ты с мамой. Не смогу вот так любить и знать, что я не самая главная для него.
— Не сомневаюсь. Ты больше характером в маму пошла. Не в меня, Вика. Помни об этом, когда снова будешь ее ругать. А сейчас кушай.
Да уж! Умеешь ты, папа, поставить все с ног на голову!
Морозов, как и обещал, приехал в полвосьмого, небритый и с красными от бессонницы глазами.
— Ты завтракал? У нас есть немного времени?
— Нет. И не хочу. Вика, собирайся, нам надо ехать.
Крайне неприятно осознавать, что в дурном настроении твоего парня виновата твоя же мать. А ты и сделать ничего не можешь.
Дороги пустые, и, вопреки моим опасениям, мы добираемся до центра минут за сорок.
В машине Морозов, судя по виду, успокоился немного, но я по-прежнему не понимаю, что у него на душе.
— Во сколько ты сегодня заканчиваешь?
— После двух должна освободиться, а там не знаю. Первый день все-таки.
Он откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. И тут же вздрагивает, ощущая мое прикосновение к своей руке.
— Саш, ты мне вчера не все рассказал, верно? Что еще произошло на том ужине? Я тебя никогда таким прежде не видела.
— Скажи, что будешь рядом.
