Автор
В закутке под старой беседкой Тамара и Виктория окунаются во вкусную тоску после утомительного перелета, словно окованные невидимым ветром. Кругом необычайная московская атмосфера: грохот машин, разнообразие запахов и шума за стенами их небольшого домика в центре города....
Я понимаю, что мне надо сейчас позвонить папе, рассказать все, выставить за дверь Морозова, сделать кучу мелких дел, которые помогут официально завершить перевод, связаться с куратором…
— Ты крутая. — Он легонько касается моей щеки, подушечки пальцев чуть шершавые, слегка царапают кожу, но мне совсем не больно. Я даже не убираю его ладонь. Так и стою рядом, позволяя ему продолжать. — У меня мало знакомых, кто бы смог, как ты. Горжусь тобой.
— Полезешь опять целовать — получишь бутылкой. И спасибо… за добрые слова.
Морозов лишь недоверчиво хмыкает себе под нос, молча шарит руками по полкам и вытаскивает два замутненных стакана.
— У тебя тут алкаши раньше жили? Ничего нормального нет? Давай уж из горла!
— Саш, ты алкоголик? Я чего-то не знаю про тебя? Ты потом как за руль садиться будешь? У нас тут бокалов для шампанского нет, но можешь взять обычную кружку.
Запах алкоголя уже распространился по всей кухне, на полу подсыхает небольшая лужица.
— Я могу сам помыть. Тряпку давай!
Не спрашивая разрешения, сам берет в руки кухонное полотенце и собирает с пола пролившийся алкоголь. Не сачкует, кстати, честно убирает. Похоже, кто-то и правда хочет стать хорошим на один вечер. Даже захотелось сделать несколько фотографий Морозова с тряпкой. Огонь, а не кадры получились бы. Но сейчас есть дела поважнее.
Сажусь в комнате на диван и, наконец, звоню.
— Пап? Папа! Меня взяли! Я смогла, в общем, ничего не завалила. Все! Я буду учиться в «Вышке».
— Умничка. Я не сомневался.
Голос у папы немного уставший, но я слышу: он очень рад за меня. Как всегда.
— Вик, я поздно сегодня приеду. Не волнуйся, — говорит, затем поспешно добавляет: — Я, если что, у Володи останусь. Тут помочь надо, могу не успеть быстро.
— А что надо, пап? — Честно говоря, я удивлена немного. Он ведь только приехал, какая помощь?
— Ничего особенного, но срочно.
Попрощавшись, нажимает на отбой, но я успеваю услышать чьи-то голоса. Мужской и, кажется, женский. Ладно, надо значит надо!
— А матери звонить будешь? — Морозов протягивает мне кружку, судя по запаху, с шампанским, быстро чокается и продолжает: — Она имеет право знать.
