* * *— Здравствуйте!
Комната. Белые стены. Яркий свет. Доброжелательные лица. И гул в башке и саднящая боль в затылке.
— Ладно, здравствуйте.
Хотя здоровьем тут и не пахнет.
— Как вы себя чувствуете?
— Неплохо, коли разговариваю с вами.
— Я рад.
— Откуда вы так хорошо знаете русский язык?
— Я до пятнадцати лет жил в России. Будем считать, что мы с вами земляки.
Ну, ладно, коли земляки. И что от него нужно землякам?
— Вы можете разговаривать?
— Я бы предпочёл помолчать и пройти курс реабилитации на водах. Но, боюсь, вы мне этого не позволите.
— Вы шутник.
— И вы тоже, — дотронулся до разбитой головы пленник. — Спасаете, чтобы тут же огорошить по темечку.
А наручников-то нет! Свободны ручки! И ножки тоже!
— Это была вынужденная мера. Не могли же мы вступать с вами в боевых условиях в дискуссии.
— Что вы хотите узнать?
— Не я. С вами желает встретиться один человек.
— Когда?
— Прямо сейчас. Если вы не против.
— Я против.
— Тем не менее…
— Ну, давайте, пока вы меня опять по темечку не шандарахнули. В виде продолжения весёлой шутки.
Вошёл человек в цивильном костюме. Приветливое, располагающее лицо. Впрочем, у них всех такие лица, но это ничего не значит. Сейчас он к тебе расположен, а через секунду, улыбки не убирая, пристрелит как собаку. И так же улыбаясь, уйдёт.
— Здравствуйте.
— И вам не хворать.
Посетитель усмехнулся, понял. Значит, тоже русским владеет, раз такой сложный оборот принял. Откуда их столько с русским языком? Может, свои? Нет, лоск не тот. Есть что-то в них заграничное. Но и наше тоже… Ладно, послушаем и подумаем. А потом выводы делать станем.
— Валяйте, спрашивайте.
— Вот так, сразу?"
"— Нет, вначале в ресторан пригласите и потанцевать. А уже потом… Давайте. К чему невинность изображать в публичном доме?
— Вы это о чём?
— О вашей профессии. Тоже очень древней.
Ну что, как прореагирует? Хорошо прореагировал. Засмеялся. Ну, значит, так и есть. И никто ничего изображать не будет. И это проще.
— Вы проницательны.
— У меня третий глаз открылся после того, как меня ваши люди по затылку приложили. Способствует просветлению.
— Ну, простите.
— Не прощаю. Что вы хотите от меня услышать?
— Всё. Всё про Галиба.
Ну всем этот юноша интересен. Всем поперёк дорожки встал. Даже обидно как автору умирать в тени придуманного тобой же персонажа.
— Что Галиб? Нормальный боевик, не семи пядей во лбу — дай бог трёх. Но благодаря этому напористый и где-то даже наглый.
— Вы видели его лицо?
— Нет. И не стремлюсь. Он Аллаху поклялся никому лица не показывать. А я Аллаха во врагах иметь не желаю. Мне и так их хватает.
— А голос?
— Голос слышал. Обычный голос, не оперный.
— Кто помогает Галибу готовить операции? Коли он, как вы говорите, не семи пядей.
— Коллективное творчество. Ну, и я, чем могу, помогаю.