— Все? Проверь!
Кто-то сунулся в казарму посмотреть.
Прозвучало несколько одиночных выстрелов.
— Все.
— У нас всё готово!
В пустыне, в нескольких километрах от этого места, вспыхнул свет фар. Небольшой джип, шустро прыгая на кочках, понесся к воинской части. На его подножках, вцепившись в скобы, стояли обвешанные оружием телохранители.
Джип влетел в расположение, развернулся, остановился возле казарм. Телохранители соскочили, разбежались, выставили во все стороны стволы, перекрывая подходы своими телами.
Из джипа неспешно вышел человек в форме, в темных очках, лицо замотанно платком. Левой рукой он перебирал чётки. Очень спокойно перебирал.
— Галиб… Это Галиб! Он!
Галиба узнали. Даже эти. Даже здесь! Потому что каждый на Востоке слышал о Галибе! Храбром воине, который не бросал слов на ветер. Который молчал!
Бойцы подтянулись. Пленники помрачнели. Они были наслышаны об отрезанных ушах, руках и головах. Они не ждали ничего хорошего, потому что на Востоке не приходится ждать хорошего — там с врагами не церемонятся. Там их режут.
Галибу принесли раскладной стул. Поставили. Он сел. Не взглянув куда… Кивнул.
Вперед выступил Помощник, его «правая рука» и его голос.
— Кто здесь офицеры? Выходи!
Строй расступился. Вперед вышли офицеры. Встали, мрачно глядя исподлобья.
Все мечтали об одном — о легкой смерти. Чтобы не рубили и не резали на куски, как баранов, а просто расстреляли. Но понимали, что на лёгкую смерть надеяться не приходится. Восток всегда был изощрён в смертоубийстве, вместо того чтобы просто убить — жарил несчастных на медленном огне, кипятил в масле, сажал на кол или скармливал диким животным. Смерть была театральным зрелищем, собирая на площадях толпы восторженных зрителей. Да и теперь обезглавить или изрубить человека на кусочки не считается чем-то из ряда вон выходящим. И рубят, и режут, и давят.
Пленники ждали смерти. Безучастно и терпеливо.
Галиб бросил на них внимательный взгляд. Встал, прошёлся вдоль строя, заглядывая в лица. Остановился и сказал голосом Помощника:
— Я пришел сюда защитить своих «братьев», которых вы убивали как подлые шакалы! Вы убивали беззащитных, безоружных людей. Теперь этому пришел конец. За жизнь одного безвинно пострадавшего вы будете платить двумя жизнями. За жизнь ребёнка — тремя! Такой будет мой счет! Это обещаю вам я — Галиб! Вы услышали меня?
Все понуро молчали. Разговор был закончен.
— Ведите их туда! — показал Галиб на ближайшую, без окон стенку.
— Напра-во! Ну!
Повернулись нестройно.
— Шагай давай!
Прошли несколько десятков шагов.
— Стой!
Встали. Припечатались спинами к стене. Поодаль, в ожидании команды, шагах в двадцати, выстроились бойцы с автоматами.
— Офицеров — туда, — последовал приказ и взмах руки.