На Каннском фестивале трое героев сталкиваются с последствиями погони за мечтами и властью. Игорь, русский миллионер, пытается использовать свою волю для достижения своих целей, в то время как другие персонажи играют в эту игру. Между ними разворачивается драма о цене желаний и скрытой власти.
Она отводит глаза, внезапно чувствуя неимоверное желание расплакаться, но усилием воли сдерживает слезы, чтобы не подумали, что она прибегла к эмоциональному шантажу, а проще говоря – что бьет на жалость. Бархатный баритон Звезды нарушает молчание:
– У нас, как и в любой другой сфере, есть честные люди, умеющие ценить профессионализм. Именно по этой причине я и нахожусь здесь. Так же сложилась судьба нашего режиссера. Ситуацию, в которой ты находишься, мы испытали на себе и знаем, что ты чувствуешь.
Перед глазами Габриэлы проносится вся ее жизнь – все те годы, когда она искала и не находила, когда стучала, а ей не открывали, когда просила, а ее даже не удостаивали ответом. Когда вокруг царило безразличие столь полное, словно ее вообще не существовало в этом мире. И когда ей приходилось слышать одни отказы, даже этому она была рада – это означало, что кто-то все же замечал: она живая, а потому заслуживает хоть какой-то определенности.
Вспоминаются люди, которые твердили ей, что она гонится за недостижимым, а сейчас, если все кончится хорошо, дружно скажут: «Я всегда знал, что у тебя есть талант!» Губы ее дрожат. Но она рада, что ей хватило отваги не строить из себя сверхчеловека, остаться хрупкой и слабой, и это производит важные изменения в ее душе. Если Джибсон сейчас изменит свое решение, она сядет в моторку, не испытывая никаких сожалений, ибо в такой момент держала себя с достоинством.
Она зависит от других. Большой кровью дался ей этот урок, но в конце концов она его усвоила. Она знала людей, гордящихся своей эмоциональной независимостью, хотя на самом деле они так же хрупки, как она, и плачут втайне ото всех и ни у кого не просят помощи. Они верят в неписаный закон о том, что «мир принадлежит сильным», и в то, что «выживает самый приспособленный». И напрасно. Будь так, род человеческий давно бы пресекся или его вообще не существовало бы, потому что особи этого вида довольно долго нуждаются в защите, опеке, уходе. Отец как-то раз упомянул, что хоть какую-то способность к выживанию люди приобретают лишь к десятому году жизни, тогда как детеныш жирафы – на шестом часу, а пчела – уже через пять минут после рождения.
– О чем вы думаете? – спрашивает Звезда.
– О том, что с большим облегчением поняла: не надо притворяться сильной. На каком-то этапе моей жизни мне было трудно общаться с людьми, потому что считала, будто лучше всех знаю, как достичь цели. Мои любовники бросали меня, и я не могла понять причины.