Он будет рулить своей половиной мира, а мы – своей, что при условии взаимного невмешательства во внутренние дела друг друга сделает этот мир безопасным и максимально благоприятным для жизни.
– Вы думаете, что все это возможно? – спросил Рузвельт, – в смысле, изменить жизнь нашего народа, уже далеко зашедшего по пути грехопадения и разврата?
– Оказание влияния на внутриполитическую обстановку в Соединенных Штатах XXI века – дело трудное, но вполне реальное, – твердо ответил Корделл Халл, подкрепив свои слова наклоном головы, – тем более что многие американцы, причем авторитетные и достаточно высокопоставленные, находятся на нашей стороне. Так что изменение образа жизни наших потомков – дело не такое уж и безнадежное. В Москве мне довелось встретиться с моим тамошним коллегой. Он умный, как мне кажется, человек; и если все сделать как надо, то с ним и с такими как он, мы всегда найдем общий язык.
Гарри Гопкинс со вздохом добавил:
– Чтобы мы могли максимально полно ознакомиться с жизнью наших потомков не из третьих, и даже не из вторых рук, мистер Путин дал нам с собой демонстрационный образец той машины времени, которая и сделала возможной всю эту историю. Демонстрационность этого образца заключается в том, что с его помощью невозможно физически попасть на ту сторону, но зато имеется возможность видеть и слышать все, что там происходит, принимать радио– и телепередачи из того мира, а также через специальное устройство подключаться к их интернету, чтобы продолжать получать информацию. Это необходимо для того, чтобы мы смогли увидеть самые отвратительные моменты той жизни и не полезли исправлять их немедленно, чтобы, как говорят русские, «не наломать дров». Время настоящих проникновений на ту сторону и приключений в ковбойском стиле еще придет… Первым делом мы должны сами разобраться, кто есть кто, и решить, кого ликвидировать на месте, кого изъять для передачи мистеру Биддлу с целью расследования по обвинению в антиамериканской деятельности, а кто подлежит перевоспитанию с целью дальнейшего сотрудничества.
Уже две недели мы втроем находимся в чуждом для нас мире XXI века. Москва, превратившаяся в помесь Вавилона с бедламом, оставляет после себя какое-то тягостное впечатление. Столица новой России, живущая своим нервным суетливым ритмом, как тут все говорят, выглядит будто слепок с какого-то европейского, или, скорее, американского города: Нью-Йорка, Детройта или Филадельфии.
