Напротив, с каким-то равнодушием смотрел на убегающую Эленари. На Киру и вовсе смотреть перестал, едва из бокала хлебнул. А что у нас там было? По виду – сок, а по факту…
– Вы хотели прогуляться, – напомнил эльф, цепко обхватывая мое запястье.
Все, что случилось с Эленари, он видел, и лицо его не вселяло надежд на лучшее будущее. Он что, за ней присматривал? А почему тогда не вмешался?
– Мне показалось, – пошла на попятную я. – И там, верно, похолодало. Может, лучше здесь посидим?
И честно-честно глазками луп-луп, как будто ну вообще ничего не понимаю. И прохладно на улице так! Я поежилась. Но не от ветерка или холода, а от взгляда эльфа, которым тот меня наградил.
Непроверяющий опять поднялся, наклонился ко мне сзади и шепотом, на ушко, проникновенно так сказал:
– А ты знаешь, маленькая, кем является эта эльфийка?
– Нет, – честно призналась я, сторонясь. Ну вообще совести нет. Мало того, что за запястье держит, так еще и дует на меня. – Апчхи!
Так ему и надо! – возликовала я, глядя, как морщится эльф. Ну и что, что шею выворачивать пришлось, оно того стоило! Мученическое выражение лица эльфику невероятно шло. Органически они сочетались: выражение и эльфик. Словно друг для друга созданы. Не то что эта Эленари!
Преданный щенячий взгляд был отрепетирован за много лет до этого и применялся, аки атомная бомба: никто не мог устоять. Кроме эльфа. Этот тип хмыкнул, вздернул меня на ноги и поволок на выход. Ну вот как это называется?! Мы свободные болотники! Как он вообще смеет так со мной обращаться! Еще и счет не оплатил!
Удивительно, но даже охрана не препятствовала этому господину. А я… Я расслабилась. Вздохнула и расслабилась: чему быть – того не миновать, а двум смертям не бывать. Главное, чтоб та единственная, которой всеобщее благополучие выкупается, не моя была. Тушка моя потяжелела, но эльфик не сдавался. Стойкий, сильный самец. Хрясь дубиной по башке – и в пещерку. Хм, вот с кем договариваться нужно было! А то Жан – он же хиленький, он Эленари в общагу не утащит.
Меня высадили на клумбе среди желтых и красных цветочков. Зеленая кикимора здесь смотрелась как нельзя лучше, вписываясь в местную флору на правах коренного жителя. Для большего сходства я еще два листа лопуха выдернула и села в вольную интерпретацию позы лотоса, приготовившись внимать простому бессмертному эльфу. Листья лопуха трепетали на ветру вместо крыльев, прицельно метая слизняков в эльфа. Метаться в кикимору они наотрез отказались и отползали от меня во все стороны. Видно, с комарами у слизняков пристрастия противоположно различаются.
– Имя! – в приказном порядке распорядился эльф, с прищуром разглядывая кикимору-буддистку.
А я что – я ничего, я нервы в порядок привожу.
– Сие неведомо мне, – туманно ответила я, приоткрывая один глаз.