Что ж, шансов завести друзей становится больше. Всегда принято дружить против кого-то, а против кого будет дружить весь поток, если не против пришлых? Да уж, хорошо ты, Данька, устроилась! На все готовом и без проблем… А могла вместе с ними стоять…
Какое чудо, что Альтар закрыл мои мысли от посторонних, иначе учиться мне с этой группой лабораторной! Ибо ничего хорошего им моя сокровенная пятая точка не предвещала.
В общежитие я вернулась, пребывая в глубокой задумчивости. Странно, что джинсовые товарищи никак не изменились. Они были совсем обычными. Русыми, темными, с веснушками, без рожек или зеленой шевелюры. Они были нормальными, в то время как очередь на собеседование даже клыками и когтями похвастаться могла. И зачем их вообще на собеседование повели, если они знать ничего не могут? Еще и без очереди.
Я-то кикимора – это другой разговор. Платница-неудачница, страхолюдна и приблудна. Но – своя. А они – совсем чужие. Ой, не нравится мне все это!
В общежитии у лестницы я столкнулась с тоскующим Георгом, собирающим с пола осколки люстры. И стыдно мне стало… Так стыдно, что я прошла мимо него со скоростью летающего ежика. Нет, серьезно стыдно. Не хотела, чтобы так получилось.
– Данька! – Крик мага вырвал меня из раздумий, придал ускорения, но… бегать, когда тебя левитируют к месту преступления, – тяжкая, непосильная работа. – Это твоих рук дело? – негодующе вопросил Георг.
– Нет, – честно ответила я, не уточняя, что свалить люстру можно и без помощи рук.
– Странно, – нахмурился он. – Не врешь.
Я перевела дыхание и занесла ногу, чтобы вновь ступить на лестницу.
– Ты с собеседования?
Смене темы я обрадовалась, как новым джинсам. Хотя… нет. Джинсы я бы встретила более счастливой.
Все же солидарность ему была не чужда.
– Ага, – войдя в роль, пустила слезу я. – Они… они всякое спрашивали… Совсем без совести. И Альтар этот… как он мог…
– Эй, Дань, что случилось? Не приняли?
В его глазах появилась забота. И даже гнев. Не на меня, на Альтара.
– Приняли… Но я так страдала! А они… Изверги!
Он обнял меня, погладил по волосам, желая успокоить, влез в колтун, и…
– Уй, аккуратнее! – возопила я, дергаясь в сторону.
– Прости, – смутился Георг. – Я не специально!
Я ему верила. Вот честно, верила! Но боль не проходила, как и не приходило благодушие. Ему, последнему, слишком мешал клок моих зеленых волос в руках Георга.
– Отдай, – надувшись, потребовала я, протягивая руку.