Внутри здания стало темно и пугающе — каждая комната напоминает грезы из снов. Инга медленно движется по коридорам, чувствуя себя словно в атмосфере мистического приключений. Асфальт за ее ногами тает, и она начинает карабкаться по скользкой земле, несмотря на устремленные навысоту туфли....
Он собрал на поднос грязные чашки и ложки и вышел на кухню, а Инга осталась сидеть в кресле, задумчиво глядя на погашенный, покрытый толстым слоем серого пепла очаг. Мысли спутались, как нити. Все смешалось в жизни, и, несмотря на уют, который создавал вид очага, тепло в доме, убаюкивающий стук капель вновь начавшегося дождя, кофейный дух, наполнявший помещение, она чувствовала себя потерянной. Ей подумалось, что она сбежала от семьи не потому, что хотела отвести угрозу, а потому что подсознательно оказалась не готова к браку с Алексеем.
– О чем задумалась? – весело окликнул ее Виктор, ставя на столик поднос с чашками.
– Так… – покачала она головой и улыбнулась. – Всякие мысли в голову лезут. Чувствую себя, будто оказалась на середине озера и не знаю, к какому берегу направиться.
– Погоди, не хандри. Выпей чаю. Я съезжу на встречу и, может быть, что-то узнаю полезное.
Инга пожала плечами, будто ей было все равно.
– Сейчас кажется, что ушла зря. Я могу спокойно побыть и у себя дома.
– Хочешь вернуться?
– Не знаю, Витя, – покачала она головой. – Вроде бы сейчас и не вижу причины, по которой должна скрываться, наоборот, если бы находилась в Москве, у меня было бы больше возможностей для действий. Но, с другой стороны, что-то словно не пускает меня, держит вдали.
– Значит, так надо, – сказал Виктор веско. Между бровей собралась морщинка, которая ему удивительно шла. Инга ничего не ответила.
Какое-то время они пили чай молча, потом он вдруг попросил:
– Ты бы не могла рассказать мне для книги немного о твоей работе?
– Что ты хочешь узнать? – улыбнулась она, радуясь, что щекотливая тема закрыта. – Есть конкретные вопросы?
– Пока нет, – признался Лучкин.
