Внутри здания стало темно и пугающе — каждая комната напоминает грезы из снов. Инга медленно движется по коридорам, чувствуя себя словно в атмосфере мистического приключений. Асфальт за ее ногами тает, и она начинает карабкаться по скользкой земле, несмотря на устремленные навысоту туфли....
Только чай оставила нетронутым, потому что напитки вызывали большее подозрение.
Выпускать ее, похоже, не собирались. Как и объяснять, зачем держат тут. А холод и страх доводят до отчаяния… И чтобы не скатиться в него, нужно что-то предпринять, хотя бы то отчаянное решение, которое пришло в голову.
Когда послышался шум открываемого люка, Алиса скинула с себя одеяло, в которое куталась, сунула одну руку за пазуху, где прятала, приколов с обратной стороны блузки, брошку-стрекозу. Отцепив украшение, она сжала в кулаке туловище так, чтобы снаружи остался острый длинный хвост.
– Доброе утро! Или день? Или вечер? – весело сказала Алиса. – Спасибо за еду, вы знаете, я очень люблю пирожки с капустой, вы угадали мои вкусы! Если вы еще собираетесь держать меня здесь какое-то время, не могли бы принести еще пирожков? Я, когда замерзаю или переживаю, становлюсь жуть какая голодная!
Женщина под невинный щебет молча спустилась.
Когда надзирательница развернулась, Алиса испугалась, что вспыхнувшие от волнения щеки и слишком громкий стук сердца, который, казалось, раздавался в этом изолированном помещении подобно грохоту барабанов, выдадут ее. И в каком-то отчаянном порыве, понимая, что, если промедлит еще хоть минуту, решимость ее оставит, размахнулась и что было сил воткнула в надзирательницу острый конец броши.
Так бывает во сне, когда видишь погоню: убегаешь, но ноги делаются ватными. Так и Алисе показалось, что лестница – бесконечная и что взбирается она по ней слишком медленно.
