Внутри здания стало темно и пугающе — каждая комната напоминает грезы из снов. Инга медленно движется по коридорам, чувствуя себя словно в атмосфере мистического приключений. Асфальт за ее ногами тает, и она начинает карабкаться по скользкой земле, несмотря на устремленные навысоту туфли....
Казалось, что девушка издает какое-то монотонное гудение.
А из ванной вдруг послышался шум открывшейся воды, и Сергей бросился туда, решив, что прорвало кран. Вернулся с шальными глазами и шепотом сказал Инге, что там никого нет, а кран оказался открытым. Он еще пытался найти рациональные объяснения этим непонятным вещам, что разбилось что-то на кухне из-за ветра, который подул в открытое окно; что кран был и раньше открыт, но вода оказалась перекрытой по техническим причинам, а теперь ее дали. Но когда из запертой комнаты вдруг раздалось пение детским голосом, он подскочил на месте и испуганно оглянулся.
– Надо было… открыть комнату! – вскричал он, но никто не обратил внимания на его слова. Инга лишь поежилась, потому что по квартире будто прошелестел холодный ветер. И вдруг с книжной полки одна за другой посыпались на пол книги, словно кто-то невидимый, расшалившись, шел мимо, скидывая их. А затем с грохотом рухнула и сама полка, чудом не задев сидевшую неподалеку Любу.
– Что здесь происходит?! – не выдержал Сергей.
"А мракобесие продолжалось: из закрытой комнаты раздавался то смех, то плач, перемежавшийся скрипом и металлическим бряцанием, со стороны спальни раздавался стук, внезапно включился телевизор, сами собой переключились с одной на другую программы, и затем он отключился, но раздался вдруг телефонный звонок – позвонил и смолк. Девушки сидели, как пригвожденные к стульям, не заметив, как взялись за руки. А Сергей, вжимаясь в стену, бормотал что-то себе под нос и разве что не крестился.
А потом все внезапно смолкло. Оборвался, будто отсеченный ножом, чей-то плач, стихло металлическое бряцание, тишина показалась такой абсолютной, как в склепе. Никто из свидетелей не решался нарушить ее, никто не смел первым сделать хоть какое-то движение. Элла распахнула глаза, взгляд которых уже не был таким тяжелым, как раньше, напротив, казался потухшим, затравленным, больным. И слабым голосом попросила:
– Дайте сильно сладкого чаю, пожалуйста…
Инга первой опомнилась и бросилась на кухню.
– Простите, я тут хозяйничаю…
– Ничего, ничего, – махнул парень рукой. Он еще не пришел в себя от потрясения.
